Когда я дописал пятую копию, Холмс сразу же схватил листок, промокнул пресс-папье, внимательно прочитал и запаковал со своей инструкцией в последний пятый конверт.
– Спасибо, Уотсон.
– Да не за что, Холмс.
– Пойду отправлю адресатам…
На следующий день с самого утра мы вновь были в нервном ожидании, поэтому, поглощая завтрак, я даже не заметил, каким он был. Холмс, напротив, ел не спеша, всё тщательно пережёвывая. Может, это было и правильно, так как позволяло не оказаться в том положении, когда нечем себя занять. Только к обеду пришла первая телеграмма. Заслышав звонок в дверь, Холмс, несмотря на кажущееся спокойствие, кинулся вниз, и вскоре я услышал его крик:
– Уотсон, вы были правы. Действительно, шестая цитата принадлежит Вальтеру Скотту – это «Айвенго». Мы имеем и первую букву – «н».
– А от кого пришла телеграмма?
– От одного частного лица, – как-то неопределённо сказал Холмс и я понял, что расспрашивать не имеет смысла.
Вдруг снова раздался звонок, и Холмс вновь побежал вниз.
– И вновь вы правы, Уотсон. Пятая цитата Майн Рида – «Оцеола, вождь семинолов». И, соответственно, буква «о». Также подтверждается и предыдущая версия.
– И от кого на этот раз? – поинтересовался я.
– Оксфорд…
А далее телеграммы так и посыпались. Британский музей сообщил о второй цитате: Роберт Льюис Стивенсон, «Потерпевшие кораблекрушение», и буква «о». Получив это известие, Холмс с прищуром посмотрел на меня и произнёс:
– Уотсон, очень велика вероятность, что первое слово – «Лондон», а всё это – адрес.
Я пожал плечами, понимая, что такое предположение имеет право на жизнь, но предпочёл промолчать, ожидая подтверждения или опровержения версии Холмса. Они не заставили себя ждать, следующей пришла буква «д» – четвёртая позиция из «Ярмарки тщеславия» Уильяма Мейкписа Теккерея.
Неожиданно пришла помощь, откуда не ждали. Наша квартирная хозяйка, накрывая на стол (было уже обеденное время), увидела на столе полученный нами цитатник от Шутника и заинтересовалась.
– Мистер Холмс, это викторина? Можно посмотреть?
– Да, миссис Хадсон, по приведённым цитатам определяем их авторов и написанные ими произведения.
Миссис Хадсон некоторое время изучала документ, а потом, довольная, произнёсла:
– А я знаю, кому принадлежит предпоследняя цитата.
Холмс сразу же подскочил к ней:
– Кому?
– Это «Гордость и предубеждение» Джейн Остен.
– Вы уверены?
– Конечно, это же моя любимая книга.
– Миссис Хадсон, – осторожно начал мой друг, – а у вас есть эта книга?
– Да, – и видя горящий взгляд Холмса, его нетерпение, продолжила: – Я сейчас принесу.
– Я с вами, миссис Хадсон, – и Холмс бросился за ней.
Через минуту он уже вернулся с потрёпанной книгой и стал лихорадочно листать страницы. А ещё через пару минут он произнёс:
– Стрит. Это слово «стрит». Значит, название улицы состоит из трёх букв, это уже хорошо, не так много вариантов, а в последней книге содержится номер дома.
Я ещё раз взглянул на оставшиеся цитаты, но ничего не пришло в голову. Бывает, что-то прочтёшь, тебе понравится, но читая в следующий раз, обнаружишь такое, чего, казалось, и не было в прочитанной тобой книге. А в следующий раз ситуация может повториться, и так до бесконечности, пока не будешь знать всё назубок.
Еда на этот раз показалась очень вкусной, впрочем, я успокоился, и, видимо, это обстоятельство позволило наконец вернуться в обычное своё состояние. После обеда я сидел и курил, размышляя о человеке, который так внезапно ворвался в нашу с Холмсом жизнь. И это вмешательство затронуло ещё многих. Мне никак не удавалось понять, чем мог не угодить Шутнику полковник Соул, зачем было подвергать его такой мученической смерти.
Раздался звонок, Холмс убежал, а вскоре вернувшись, сообщил:
– Ну что я говорил, Уотсон, третья буква «н», а первая «Л». Оскар Уайлд «Портрет Дориана Грея» и Чарльз Диккенс «Чей-то багаж» соответственно.
И тут я неожиданно вспомнил. Это понимание пришло внезапно, хотя казалось, что я сейчас уже и не размышлял о письме, полагаясь на профессионалов. Эта книга потрясла меня в своё время и, учась в университете, я втайне пытался реализовать то, что в ней описывалось.
– Холмс, я знаю, откуда последняя цитата, – Холмс резко повернул ко мне. – Она из книги Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей»!
– Отлично, Уотсон! Она у вас есть?
– Нет, но я знаю место, где она есть.
Я, быстро собравшись, бросился в музей мадам Тюс-со на Мэрилебон-роуд, в котором однажды, познакомившись с управляющим, нашёл в его лице единомышленника в вопросе создания искусственного человека. Он был на месте и без лишних вопросов дал книгу.
Вернувшись назад, я застал Холмса одевающимся.
– Уотсон, принесли книгу?
– Да, Холмс, – я протянул ему то, за чем ходил. Холмс сразу же начал искать необходимый фрагмент. – Название улицы установлено?
Вместо ответа он протянул мне ворох листков, которые пришли в моё отсутствие, кажущееся совсем коротким, но вместившим в себя столько информации. Оказывается, седьмой отрывок принадлежит Эдгару Аллану По – это «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» и буква «х», следующий – Эдуарду Джорджу Бульвер-Литтону – «Король Гарольд» и буква «а». И последний у нас Уилки Коллинз с «Лунным камнем» – как я не догадался, ведь были мысли – с буквой «й». Таким образом, сложился адрес
«Лондон Хайстрит …»
– Семнадцать, – как будто для себя произнёс Холмс. Оглядев себя, он спросил, – Вы со мной, Уотсон? – я кивнул. – Захватите свой пистолет.
Когда мы спустились, в дверь вновь позвонили. Это был посыльный с очередной телеграммой. Холмс распечатал, прочитал и похлопал меня по плечу:
– Вы молодец, Уотсон.
– Да ладно, Холмс…
На улице мы взяли экипаж.
– Хай-стрит, 17, – крикнул Холмс возничему.
– Сэр, но этого дома сейчас нет.
– Как нет? – удивился Холмс.
– Он был разрушен в прошлом году.
– Отправляемся всё равно туда, – принял решение Холмс.
Мы довольно быстро добрались до нужного места, и действительно, на месте дома была груда кирпичей. Расплатившись, мы принялись исследовать место, где стоял дом. Уже стемнело. Работа плохо продвигалась. Но всё же Холмсу удалось усмотреть под завалом металлический люк. Холмс порыскал вокруг и притащил металлический прут, с помощью которого нам удалось поднять крышку. Холмс нагнулся и посветил в образовавшийся проём.
– Уотсон, там ход. Стойте здесь, я осмотрюсь, – и он спустился под землю.
Его не было уже минут десять, и я забеспокоился.
– Холмс! – крикнул я. Звук моего голоса эхом отразился в темноте. Где-то вдали был слышен какой-то скрежет. – Холмс! – крикнул я ещё раз. Шум стих.
– Уотсон, – услышал я приглушённый голос Холмса, – я сейчас.
Через несколько минут Холмс вылез из люка.
– Уотсон, там металлическая дверь, – запыхавшимся голосом начал рассказывать Холмс, – и закрыта она изнутри. Стойте здесь, а я отправлюсь за газовой горелкой, фонарём и полицией.
Он убежал, я же принялся бродить, так как стоять на одном месте было очень холодно. Через полчаса появился полицейский и сообщил, что мистер Холмс скоро будет, а также передал мне фляжку с виски, которой я не преминул воспользоваться, так как сильно продрог. Холмс пришёл лишь спустя час вместе с рабочим, вёзшим тачку, видимо, с инструментами.
– Уотсон, помогите.
Я бросился к ним и помог разгрузить тачку, в которой находилось несколько небольших баллонов. Затем мы втроём спустили всё это в люк и отнесли к таинственной двери. Холмс при помощи фонаря ещё раз осмотрел её и дал указание рабочему приступить к делу – резать дверь. Загорелось тонкое синеватое пламя, и под его силой на металлической двери стало образовываться углубление – процесс резки пошёл.
– Ложись! – внезапно крикнул Холмс, и я почувствовал сильный удар в спину, который свалил меня с ног. Потом грохот оглушил меня. Кто-то начал меня шевелить, я поднял голову, но ничего не увидел, вокруг была полная темнота.
– Холмс, где вы, – позвал я.
– Уотсон, у вас всё в порядке? – услышал я в ответ.
– Кажется, да. Что это было?
– Потом, Уотсон. Гарри, ты жив? – обратился Холмс к рабочему.
– Да, сэр. Однако… Спасибо вам.
Я протёр слипшиеся от крови и пыли глаза, рядом с нами с фонарём в руках стоял констебль. Я вновь зажмурился, так как глаза не были готовы к столь яркому свету, поморгал немного и уже после этого огляделся. Вокруг лежали груды битого кирпича. Как ещё не обрушился потолок? Рядом со мной начинали подниматься Холмс и Гарри, на всех нас была кровь. В воздухе чувствовался запах пороха вперемешку с запахом горелого мяса. Мы стояли, пошатываясь, опираясь на стену. Холмс вместе с Гарри и констеблем отправился к выходу, попросив меня подождать его, и вскоре вернулся один, но с фонарём.
