Лизавета задерживалась. Неожиданно для самого себя Макс начал волноваться. Вдруг с этой дурехой на самом деле что-нибудь стряслось? А он в ответе за того, кого приручил. И вообще, что он взъелся на девчонку? Ну потратила она три тысячи! А что такое три тысячи? Да он на ужин с Лорой тратит больше…
– Вычту из будущей зарплаты, – проворчал он, отрезая от «Наполеона» здоровенный кусок. А черт с ней, с этой шоколадной глазурью!
Торт оказался вкусным, ничуть не хуже своих шоколадных предшественников. Макс доедал уже второй кусок, когда в дверь поскреблись. Ну наконец-то!
Лизавета стояла на пороге с внушительным пакетом в руках, вид у нее был несчастный и какой-то пришибленный. Макс покосился на оторванный воротник, втащил Лизавету в квартиру, отобрал пакет:
– Не прошло и полгода, – сказал не со зла, а скорее для порядка. – Лизавета, что с твоей шубой?
Она неопределенно пожала плечами, торопливо разделась, прошмыгнула в кухню. Макс направился следом. Ведь интересно же, что на сей раз с ней приключилось. Лизавета покосилась на торт, выложила на стол сдачу и чек. В этот момент Макс почувствовал если не угрызения совести, то определенный дискомфорт. И куда подевался злобный феодал?…
– Торт вкусный, – сказал он.
Она кивнула, сложила ладошки лодочкой, поклонилась, как кланяются в кино вышколенные японские служанки своему господину. Издевается? Ну и хрен с ней! Макс смерил свою домработницу раздраженным взглядом, достал из пакета пиво, вышел из кухни. Верхний свет в гостиной включать не стал, включил только подсветку стеллажа. Хрустальная братия тут же оживилась. Макс улыбнулся, пальцем пододвинул дракона со стрекозиными крыльями поближе к более респектабельным сородичам. От его прикосновения хрустальное сердечко запульсировало. Или это только игра света?
По телику показывали «Криминальное чтиво». Макс смотрел «Чтиво» раз десять, но это ничего не меняло. Хороший фильм не грех посмотреть и в одиннадцатый раз.
Пиво было в меру холодным и именного того сорта, который Макс любил больше всего – хоть здесь его домработница не сплоховала. Из кухни доносилось позвякивание посуды, журчание воды. Эти домашние, привычные звуки успокоили его окончательно, даже размолвка с Лорой перестала казаться такой уж невыносимо тяжелой. Макс устроился поудобнее и углубился в просмотр. В половине десятого его домработница переместилась из кухни в ванную, наверное, решила принять душ перед сном. Она вообще ложилась спать очень рано. Впрочем, и вставала она тоже рано…
Обычно Лиза принимала душ торопливо, боясь, что в любой момент ванная может понадобиться Легостаеву. Но сегодня Легостаев устроил себе кинопросмотр, и она решилась на горячую ванну: не ради удовольствия, а исключительно в лечебных целях. Ушибленная спина болела и требовала тепла. Лиза разделась, через плечо посмотрела на свое отражение – поперек поясницы пробегала уродливая багровая полоса, след от бордюра.
«А ведь могла и позвоночник сломать», – отстраненно подумала она, забираясь в наполненную ванну и закрывая глаза.
Не везло ей в жизни просто катастрофически, сегодняшняя авария – лишнее тому доказательство. И Легостаев изменился. Чувствуется, что ее общество стало его тяготить. Наверное, Лора пилит его днями напролет, требует, чтобы он избавился от приживалки, а Макс – человек чести, мается сейчас из-за данного сгоряча обещания. Ей бы быть сильной – уйти куда глаза глядят, оставить наконец своего благодетеля в покое, но она не сильная, она отчаянная трусиха. Именно из-за этого она клещами вцепилась в Легостаева и готова терпеливо сносить все его выходки. Только бы не оказаться на улице…
После «Криминального чтива» начался «Мертвец» с Джонни Деппом, тоже неплохой фильм. Макс встал, на цыпочках вышел в прихожую. Из-под двери комнаты, не так давно служившей ему кабинетом, пробивалась полоска света. Надо же, его маленькая домработница до сих пор не спит. Мучается бессонницей?
Он вернулся обратно на свой любимый диван, открыл последнюю бутылку пива, отсалютовал Джонни Деппу, подумал лениво, что жизнь не такая уж и плохая штука, сделал большой глоток.
Макс не заметил, как задремал, – под бормотание телевизора легко попасть в объятия Морфея. Из этих самых объятий его грубо выдернул оглушительный грохот. Слабо соображая, что происходит, он вскочил на ноги, замотал головой, прогоняя остатки сна.
Что это, черт побери? Землетрясение? Теракт?
Теракт, похоже, случился в его собственном кабинете. Во всяком случае подозрительные звуки доносились именно оттуда.
– Лизавета! Ты решила мне отомстить и разгромить мое жилище? – заорал Макс, без стука распахивая дверь кабинета. А чего стучаться? Это его квартира, его кабинет и его домработница, если на то пошло…
Сначала он увидел разбросанные по всей комнате книги и компакт-диски, потом валяющуюся на полу полку, потом косо торчащие из стены шурупы и только потом – свою домработницу.
Из одежды на ней были только трусишки да короткая маечка, а открытые части тела она с попеременным успехом пыталась прикрыть картонной папкой с грозной надписью «Дело». Похоже, «полкопадение» ее тоже застало врасплох.
Макс отшвырнул босой ногой коробку из-под компакт-диска, плотоядно посмотрел на испуганную Лизавету.
А она хорошенькая, даже сексуальная в этом своем «пионерском» бельишке. Жаль только, что из-за папочки плохо видно все самое интересное…
А он феодал и благодетель…
А она несчастная сирота, спасенная им из лап насильников и злодеев…
А он здоровый мужик со здоровыми инстинктами…
А она такая хорошенькая…
Рассыпанные по полу диски тихо поскрипывали под его ногами. Лизавета молча пятилась…
Он не стал ничего говорить, решил, что это нечестно, когда он может говорить, а она нет…
Она, конечно, сопротивлялась, до последнего не выпускала из рук папку с надписью «Дело». Она даже попыталась его ударить, все-таки он не ошибся насчет ее темперамента…
Ее кожа была гладкой и горячей на ощупь. Ее крапчато-каштановые глазищи смотрели на Макса с недоумением и злостью. И целоваться она не хотела, и обниматься, и все остальное…
Но он-то знал – все это игра, обычный женский флирт. И когда она наконец перестала вырываться, он победно улыбнулся. Хотел еще раз заглянуть в крапчато-каштановые глаза, чтобы окончательно увериться в своей победе, но она, негодница, зажмурилась…
На раскладном кресле было неудобно. Пришлось нести Лизавету в спальню…
Какая-то неправильная ему досталась домработница. Он все время натыкался то на острые коленки, то на острые локти. А еще это шелковое постельное белье… Какой кретин придумал белье, которое все время куда-то уползает и приходится отвлекаться из-за него от самого важного?…
