не будет другого момента, а то, что у них есть могут отобрать, не спросив.
— Ден, — тянет Ника, оборачиваясь. Тянет и поднимается на носочки, своими губами легонько мазнув по его губам.
Ему как крышу срывает. Пальцами цепляет волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову вверх, стонет ей в рот, погружая внутрь язык, скользя по нёбу, зубам, сплетая с её языком. Ремень расстёгивает, шагая вперёд, пока она не упирается лопатками в холодное зеркало.
— Я не хотел так, не хотел, Нии-ика, — его голос срывается на её имени, будто ему сложно разговаривать. Будто нет на то сил.
— Я хочу, — выдыхает она, суматошно водя ладонями по его рубашке в поиске пуговиц. Отыскав верхнюю, пытается просунуть в петельку, да пальцы не слушаются, трясутся, как трясётся она вся. — Хочу тебя сейчас, — не выдерживает, потому что чёрт бы побрал того, кто придумал пуговицы. Дёргает на себя, срывая одну. Та падает и катится по полу.
Он усмехается ей в губы, вновь сминает. Жадно, неистово, охочий до спасительной воды, где вместо — её слюна.
— Нет, — говорит он решительно, но не отстраняется, не отходит. Смотрит только мутным взглядом, а она не понимает, как это «нет». Как он может отказать в такой момент?
— Нет? — спрашивает едва слышно, еле шевеля языком. Коленки подкашиваются, в горле стаёт ком.
— Нет, — повторяет, ехидно кривя свои красивые губы. — У меня есть идея получше. Не хочу, чтобы ты завтра весь день не могла встать, — напоследок хмыкает он до того, как разворачивает её лицом к зеркалу, заставляя опереться о поверхность руками.
Задирает юбку, верх спускает, что он висит на талии, бельё тоже не щадит. Она чувствует холод обнажённой грудью, соски набухают, сжимаясь в маленькие горошины. Охает, когда он надавливает на поясницу, заставляя прогнуться. Проскальзывает пальцами между ног, ведёт по половым губам, размазывая влагу. Усмехается довольно, закусывает кожу у шейных позвонков, а затем проводит по месту укуса языком, зализывая.
Ника тихонько стонет, подаваясь навстречу пальцам, но он фиксирует её свободной рукой, не давая двинуться.
— Шш, подожди, — урчит ей на ухо, а у неё от его голоса внутренности переворачиваются. Хочется, чтобы взял прямо здесь. И плевать, если придётся сутки проваляться в постели.
Так и стоит: голая, возбуждённая, податливая, как пластилин. Бери и лепи, что угодно. Он лепит, обводя чувствительную точку круговыми движениями, затем трёт, сжимает. И всё по новой. Её бьют импульсы, когда сразу несколько фаланг оказываются внутри, стенки вокруг сжимаются, ей кажется, что он совершенно точно ощущает их пульсацию.
Она хнычет тихонько, когда он входит слишком резко. Ден замедляет темп, выходит, вновь возвращаясь к клитору. Остаётся совсем немного до конечной, узел в самом низу становится плотнее и плотнее, её глаза закатываются, а взор мутнеет. Отражение уже не различить, Ника опускает щёку на запотевшее от дыхания зеркало, приоткрывая рот. Но ей не дают сорваться в самую бездну. Он удерживает на краю, заставляя балансировать. Как только кажется, что вот-вот, убирает подушечки с плоти, но вводит внутрь, дразня поступательными движениями, растягивая.
— Пожалуйста, — она готова расплакаться, настолько остро ощущается необходимость разрядки. Лоно колет, ей чудится, что ещё немного и её просто разорвёт от дикой невыносимой похоти.
Он чувствует это, прижимается сзади, упираясь пахом в её ягодицы, рукой охватывает шею, заставляя смотреть. И Ника видит, насколько похабна представшая картина. Его пальцы, блестящие от её влаги, массируют низ живота, гладят рёбра, зажимают розовый сосок. Он пощипывает один, затем другой, вновь спускается к бёдрам. Она смотрит на своё безумное выражение лица, потерянные громадные зрачки, затем на его лицо. Такой же сошедший с ума, потерявший себя в ней или наоборот. Толкается раз, два, выскальзывает, когда она откидывается затылком на его плечо. Гладит клитор, пуская мелкие электрические импульсы по телу, пока её не накрывает волной. Она взрывается, подрагивая в его руках, пружина сжимается и разжимается разом, эйфория наполняет организм. Колени подкашиваются, но он удерживает на весу расслабленное тело.
Ника приходит в себя спустя какое-то время и с удивлением обнаруживает их обоих сидящими в кресле. Ден удерживает её на коленях, заботливо накрыв пиджаком. Заметив, что пришла в себя, ухмыляется довольно, но она видит то самое безумство в его глазах. Он дал ей то, чего она хотела, но сам остался ни с чем. И ей из-за этого неловко.
— Берём это наряд, он тебе подходит, — говорит он, поглаживая её затылок.
Она кивает и прячет горящее лицо на его груди.
Что странно, от неё он действительно ничего не требует и не просит, не смотря на явное возбуждение. Её не покидает чувство незавершённости, словно чего-то не хватает, не смотря на достижение пика.
Ника выскальзывает из его объятий, целует медленно и неспешно, смакуя. От него пахнет свежими духами, мятной жвачкой и совсем немного потом. Её ведёт от его взгляда, когда опускается на колени меж его ног. Возится с ширинкой дольше, чем рассчитывала, от волнения расстегнуть молнию выходит не с первого раза.
Он останавливает её руки, сжимая пальцы в своих, потирает фаланги.
— Ты не должна, — выдыхает подрагивающим голосом. Она улыбается коротко, опуская густые светлые ресницы, скрыв собственные шальные глаза.
— Не должна, — подтверждает и отводит его ладонь. Правда ведь ничего ему не должна. Сама поражается смелости, возникшей из ниоткуда, притупившей стыдливость. Ей ноет под кожей желание доставить удовольствие и ему, увидеть, как подрагивает от прикосновений, теряет самообладание, отпускает контроль.
Справляется с ширинкой со второй попытки, проводит по его плоти, натянувшей ткань трусов. Спускает бельё вниз и сглатывает. Его член прямо перед её лицом. Ласкает подушечками, проводя от головки до основания. Он твёрдый и горячий с проступающими венами на бархатистой коже.
Взгляд поднимает, оценивая реакцию. Ден наблюдает с прищуром, напрягается, когда проводит по всей длине.
Она боялась, ждала, что вот-вот появится страх, отвращение, вернется с удвоенной силой, точно никогда не покидало. Но этого не происходит. Внутри неё всё сильней разгораются любопытство, гложущий интерес и предвкушение.
Он шумно втягивает воздух ртом, когда она осторожно облизывает плоть, вбирает в себя, расслабляя горло. Неумело и неловко, ей не доводилось делать такие вещи раньше. Не было желания. А сейчас оно пронизывает сознание.
Ника наращивает темп, помогая себе рукой, придерживая у основания. Он зарывается пальцами в её волосы, сжимает пряди крепко, однако не причиняет боли. Толкается внутрь её рта, двинув бёдрами. Она давится, не в состоянии принять его целиком. Он понимает, замирает, она отодвигается, восстанавливая дыхание. Тонкая нить слюны тянется от головки до её
