В связи с поражением Бельгии и Голландии и капитуляцией Франции в Японии активизировались сторонники экспансии на юг, мечтавшие прибрать к рукам, что было плохо защищено. Крупным шагом японской агрессии в этом направлении явилась оккупация в сентябре 1940 г. северной части французского Индокитая, богатого каучуком, цинком, оловом, другим промышленным сырьем, а также рисом. К этому времени японская военщина уже захватила острова Хайнань и Спратли, которые могли стать хорошим трамплином для дальнейшей экспансии на юг.
Потерпев поражение на западе, Франция была не в силах противостоять захватнической политике Японии на востоке. В июне 1940 г. Япония потребовала прекращения отправки в Китай военных материалов через индокитайскую границу, установив на всех дорогах контрольные пункты для наблюдения за выполнением своего требования.
Генерал-губернатор французского Индокитая вице-адмирал Жан Деку, проводя соглашательскую политику, признавал ведущее и господствующее положение Японии на Дальнем Востоке. В августе 1940 г. японское правительство официально заявило о включении Юго-Восточной Азии в так называемую восточноазиатскую сферу взаимного процветания. Не получая должного отпора от западных держав, Япония приступила к строительству военно-морских и воздушных баз в Северном Индокитае. Она использовала в военных целях коммуникации в этом районе, одновременно увеличивая вывоз оттуда железа, угля, олова и другого сырья. Японцы создали сильные гарнизоны и сосредоточили 200 военных самолетов в районе Ханоя и острова Хайнань, начали концентрировать флот в водах Южного Китая и вдоль побережья Индокитая.
В результате в 1939–1940 гг. без особых военных усилий Япония не только сумела поставить под свое политическое и экономическое влияние значительные районы Юго-Восточной Азии, но и приступила к созданию там военных плацдармов и баз для дальнейшего наступления на юг.
К середине 1941 г. японские сухопутные силы, находящиеся за пределами Японии, насчитывали 56 пехотных дивизий, из них больше половины (30 дивизий) действовало на фронтах в Северном, Центральном и Южном Китае. 12 дивизий было сосредоточено на Северо-Востоке (в Маньчжоу-го), 5 — на Тайване и одна — на о-ве Хайнань. Остальные дивизии находились в Корее (пять), Индокитае (две) и на Южном Сахалине. Японцы имели мощную авиацию, артиллерию, инженерные и танковые войска, военно-морской флот, который в основном еще не вводился в действие. В 1940 г. Япония выпустила около 3500 самолетов, построила боевые корабли водоизмещением около 70 тыс. т. В 1941 г. на воду был спущен линейный корабль «Ямато» водоизмещением 64 тыс. т, вооруженный девятью 460 мм орудиями. Неизвестно, сколько дивизий находилось или формировалось в самой Японии. Это была сильная армия. Крупной ударной силой в руках японской военщины были морской флот и морская авиация (последняя насчитывала около 1000 самолетов).
Куда будут брошены эти силы — на север, против Советского Союза, или на юг, в бассейн Тихого океана, — до поры до времени оставалось загадкой. Премьер-министр Японии Тодзио внимательно следил за обстановкой в Европе, продолжая спешно наращивать ударную мощь японской армии, ВВС и флота. Япония ждала дальнейшего развития событий и готовилась к новому военному прыжку. В каком направлении? Этот вопрос, чрезвычайно важный для нас, волновал тогда многих.
Встречи в Чунцине
О некоторых изменениях в настроениях Чан Кайши после событий в южном Аньхое первыми нам дали знать английские и американские дипломаты в Чунцине. Дело в том, что к этому времени (начало 1941 г.) появились первые признаки перемен в их подходе к проблемам японо-китайской войны.
В этот период политика «дальневосточного Мюнхена» еще продолжалась. Англия и США еще не отказывались от возможности подтолкнуть Японию к выступлению против Советского Союза и ради этого продолжали идти на уступки японским агрессорам. Но война в Китае затягивалась. Япония осуществила огромные захваты китайской территории. Укрепив свои позиции в Китае и воспользовавшись поражением Франции в Европе, Япония протянула свои щупальца к французскому Индокитаю. Ее продвижение в Индокитай, создание там экономической и военной базы для возможного движения дальше на юг не могли не встревожить США. В случае поражения Англии в Европе Япония малыми силами могла бы прибрать к рукам и ее дальневосточные владения. А от Индокитая было рукой подать до американских морских коммуникаций и баз в районе Тихого океана.
Полное поражение Китая означало бы угрожающее (в том числе и для Соединенных Штатов) усиление позиций Японии. Ведь в тот момент никто еще не мог точно предсказать, куда после Китая устремятся японские милитаристы: в Сибирь, на Филиппины, в Малайю или Индонезию? В США знали, что с середины 30-х годов Япония взяла курс на увеличение военно-морского флота, как надводного, так и подводного. Выпуская джинна из бутылки, в Америке надеялись, что он будет послушным, а джинн, выпрямившись в полный рост, грозил замахнуться на своих покровителей. На Дальнем Востоке вполне могла повториться европейская история с Гитлером…
Эти мысли, правда не сразу, но постепенно, все же стали овладевать умами западных политиков и дипломатов. Продолжая политику «дальневосточного Мюнхена», западные державы начали в то же время медленно, осторожно менять свой подход к Китаю. Появились первые, правда пока еще очень робкие, признаки их заинтересованности в консолидации усилий Китая для отпора японцам. Проявилось это и в подходе к проблеме взаимоотношений гоминьдана и КПК.
Уже по докладам моего заместителя Н. В. Рощина, который часто встречался с английскими и американскими дипломатами и офицерами военной миссии, я знал, что ни те, ни другие не одобряют враждебных действий Чан Кай-ши против коммунистических войск.
Здесь все надо было читать между строк, каждое слово, каждый жест имели свой подтекст. И ранее ни английские, ни американские дипломаты не признались бы, что им очень хотелось примирения Китая и Японии, с тем чтобы Япония напала на Советский Союз, и уж совсем ни словом не обмолвились бы о своих надеждах, что после замирения с Японией Чан Кайши сумеет расправиться с коммунистами. И ранее наши западные коллеги осуждающе покачивали головами, как бы сокрушаясь, что в Китае тратятся силы на гражданскую войну, а не на отражение агрессора. Однако на этот раз, как отмечал Рощин, недовольство действиями Чан Кайши было серьезным.
В Чунцин я прибыл в звании генерал-лейтенанта. По протоколу первым нанес мне визит исполняющий обязанности военного атташе США полковник Баррет. Я знал по опыту прошлой работы, что это старый, опытный разведчик, специалист по Дальнему Востоку, провел в Китае более десяти лет, превосходно владеет китайским языком, завязал обширные связи в среде китайских промышленников и военных. Всегда осведомлен о том, что происходит в чунцинских правительственных кругах, чем живет биржа, чем дышит черный рынок в Китае.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
