ЭМИГРАНТКА — КРАСНОМУ
Ты сказал, что бессильны мы,Не страшны для власти Советов,Что пугаясь труда и тюрьмыРазбрелись мы по белому свету…
Ты сказал… О, ты много сказалЖалил долго, презрительно, злобно.В этот час я тебя (ты не знал),Задушить была бы способна!
Если б ты от себя говорил,Мне бы не было больно «товарищ!»И меня не обжег бы твой пылПоджигатель всемирных пожарищ.
Ты ж посмел…грязи уличный ком!До чего довела нас «свобода!»Ты поганым своим языкомГоворил будто бы от народа!
Больно мне за родной мой народ,Перед кем он склонил свои выи?Каждый жулик, прохвост, идиот —Представитель Великой России!
Спишь ли, дремлешь Русский гигант?Если спишь, не пора ли подняться?Каждый вор нацепив красный бант,Твоим Именем стал похваляться…
Верю, встанет мой грозный народ,Спросит, «Кто на Руси куролесит?»И властителей — (каторжный сброд)По столбам телеграфным развесит!
Где ж набраться изгнанникам силы!Может быть ты и прав… Ну а все же,«Представителей» вешать постылыхМы родному народу поможем!
ВАМ
О кипы газетной бумагиБьюсь головой в тоске…Много мужской отвагиВ бледной женской рук?!
Но все же мертвы газеты!Но все же душа во сне…Не это мне надо, не это!Не об этом мечтала дне!
О, если бы искрами строки —В сухую листву сердец!Когда же настанут сроки?Когда же будет конец?
Не знаю… но буду с вами.И вашу боль и мечтуИзмученными рукамиВ терновый венок вплету.
Дрожат усталые пальцы…Но песни мои отдамБратья мои, скитальцы —Вам, только вам!
ИЗМЕНЫ НЕ ПРИЕМЛЮ…
Лучше превратиться снова в землю,Лучше на всю жизнь попасть в тюрьму!Господи, измены не приемлю,Ни умом, ни сердцем не пойму…
Правда, сердце просит лучшей жизни.Опостылели изгнанье и нужда.Но купить покой — изменою отчизне.Не смогу я ни за что и никогда!
Эти слезы одиночества и болиНочью видит Иисус Христос,Видит Он, что я смертельно боленОт тоски, от ужаса и слез…
На подушку падают слезинкиИ болит измученная грудь…Скоро руки — слабые тростинкиЯ не в силах буду разогнуть.
Я предчувствую уход мой в землю.Близких больше к сердцу не прижму…Но измены все же не приемлю,Ни умом, ни сердцем не пойму!
БУДУ С РУССКИМИ
Как лампада мерцает в душе моей грусть,Бесконечно горит — негасимая…Ежечасно, упорно твержу наизусть:«Встань из пепла Россия гонимая!»
Пусть мне скажу, что я никому не нужна.И не нужен мой плач несмолкающий.«Если Родина плачет, то слить я должна,С Ее воплем мой голос рыдающий!»
Верю твердо, опомнится Русский народ, —«Странник Града иного взыскующий»Возрождения песнь на весь мир запоет,Прогремит нашим гимном ликующим.
И свежа будет песня моя как цветыВетерком пронесется ласкающим:«Ты, из бездны восставшая Родина.Ты Мой великий народ воскресающий!»
Задыхаясь от слез, пела я для Тебя,Когда шел Ты тропинками узкими…Если с Русскими горе делила любя,То и радость делить буду с Русскими!
Книга стихов «ГОСПОДИ, СПАСИ РОССИЮ» (Харбин, 1930)
БРАТЬЯМ В ЖИЗНИ И СМЕРТИ
Бесстрашные!О, если бы песня была как буря!И ветер был вашим певцом!Пусть ненависть брови надменные хмуритИ смотрит опасность в лицо…
Дерзающие!В борьбе закалились, грозе улыбаясь,Владеть научились собой.Сам Бог и небесная рать голубаяВедет вас на подвиг и в бой.
Грозящие!В мученьях окрепли.И в сердце святыней родная Россия была.А если у смелых сердца не застыли, —И Родина не умерла!
Прощающие…Не злоба слепая с лицом искаженнымАлеет на вашем щите,В глаза ваши смотрит от Девы рожденный,Распятый на черном кресте.
На смерть идущие!Любовью и кровью спаяли сердца вы,На жизнь и на смерть навсегда.Не надо ни счастья, ни власти, ни славыВ кровавые эти года.
Безвестные!Идущие в ночь. Под плащами молчанья.На подвиг… в тюрьму… на расстрел…И ветер, подслушавший чье-то рыданьеО вас, о безвестных пропел.
ГРОХОТ ГРОЗ
Пошли нам, Господи, грешным сноваПробуждающий души грохот гроз!Скажи нам, Господи, такое слово,Чтобы мы задохнулись от слез.
И за то, что мы ни во что не верим,Вложи в твои раны наши персты.Открой нам железные святые двериВ страну жертвенной красоты.
Всколыхни над Русью густые туманыГорячим дыханьем Твоей любвиДа погибнут от лица Твоего басурманыВраги России и враги Твои!
КАЗАЧАТ РАССТРЕЛЯЛИ…
Видно, ты уснула, жалость человечья?!Почему молчишь ты, не пойму никак.Знаю, не была ты в эти дни в Трехречьи.Там была жестокость — твой извечный враг.
Ах, беды не чаял беззащитный хутор…Люди, не молчите — камни закричат!Там из пулемета расстреляли утромМилых, круглолицых, бойких казачат…
У Престола Бога, чье подножье свято,Праведникам — милость, грешникам — гроза,С жалобой безмолвной встанут казачата…И Господь заглянет в детские глаза.
Скажет самый младший: «Нас из пулеметаРасстреляли нынче утром на заре».И всплеснет руками горестными кто-тоНа высокой белой облачной горе.
Выйдет бледный мальчик и тихонько спросит:«Братья-казачата, кто обидел вас?»Человечья жалость прозвенит в вопросе,Светом заструится из тоскливых глаз.
Подойдут поближе, в очи ему взглянут —И узнают сразу… Как же не узнать?!«Был казачьих войск ты светлым АтаманомВ дни, когда в детей нельзя было стрелять».
И заплачут горько-горько казачатаУ Престола Бога, чье подножье свято.…………………………………………………………………………………….Господи, Ты видишь, вместе с нами плачетМученик-Царевич, Атаман Казачий!
БЕГЛЕЦ
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
