Перед тем, как залезть в такси, он протянул мне билеты. Я сразу догадался, что речь идет об опере. Билеты я взял не сразу, мне не хотелось потакать желаниям Гленорвана. Но, пораскинув мозгами, я понял, что раз он все равно туда намылился, мне надо следовать за ним.
Я протянул руку, чтобы взять билеты. Меня ожидало первое прикосновение… Но я не сомневался, что Джордж пойдет на это. Совсем как Гарсиа! Хорошо, что Игнасио преподал мне тогда урок. Спасибо Учителю, благодаря нему я был готов к подлостям противника. Гленорван намерено коснулся моих пальцев, когда передавал бумажное тело предназначающегося мне билета.
Его рука оказалась теплой. Ничего особенного, обычная рука взрослого мужчины, привыкшего брать от жизни все.
Я ничего не почувствовал, но вот заметил, как дернулась щека моего врага при прикосновении к моей руке. Что же увидел Джордж своими голубыми глазами искусителя? Что так поразило его?!
2:1. Отыгрыш.
— Я не меняю своих планов, — кинул мне Джордж из открытого окна такси, — Жду тебя в Coffee, как и договаривались!
Авто улетело в серый промозглый туман. День сегодня выдался неприятный, похолодало, да и сырость вплеталась в воздух, лишая легкие свежести дыхания.
Я поежился и потопал к метро.
На такси моего денежного довольства уже не хватало. В ордене считали, что братья сами должны справляться с трудностями и находить оптимальное решение возникающим проблемам. Что ж не спорю…
Джордж ждал меня у окна, распивая кофейный напиток. Он занял самое удобное место на диване, в глубине зала, где не так много людей. Когда я вошел в помещение, на меня сразу начали коситься как на диво природы. Но я не реагировал.
— Лучше, — Джордж махнул рукой на мой глаз.
Я сел напротив него.
— Я видел, — все же решил отозваться я, попутно ища глазами пепельницу.
— Здесь не курят, — понял мой взгляд Джордж.
— Ты специально, — подметил я.
— Нет, что ты! — рассмеялся американец, — Я люблю здешний кофе только и всего. Вот тебе взял…
Он подвинул ко мне маленькую чашку с аппетитной пенкой.
— Нет, — ответил я, — Обойдусь.
— Как пожелаешь, — пожал плечами Джордж, — Пока ты меня догонял, я уже успел пообщаться с одним милым бизнесменом, он вот тоже отказывался. Говорит неполезно, но тебе ведь не интересы дела Акведука…
— Нет, нисколько. Я выполняю приказы, а не пекусь о политике.
— Пуля-дура, так? Куда выстрелили, туда и полетела.
— Да, — я посмотрел в окно. Старуха ковырялась в урне и выуживала оттуда стеклянные бутылки, складывая в потертую и истрепанную сумку. Я отвернулся.
— Не нравится? — осведомился Джордж.
— Не знаю.
— Нет своего мнения?
— Возможно.
— У тебя был брезгливый вид.
— Неправда. Я едва ли мог ее разглядеть.
— А! Я забыл, — хмыкнул Джордж, поигрывая ложкой в чашке, — Все же тебе стоило согласиться на операцию. Ты бы сейчас отлично видел. Какая разница кто предоставил тебе возможность извлечь для себя выгоду? В любом случае надо пользоваться шансом. От восстановления зрения выигрывал только ты, не я, не орден, и тем более не Акведук. Акведуку, наоборот, на руку ослабление противника.
Я ничего не ответил.
Диего, какой смысл мне распинаться перед врагом?! Все равно все его душевные излияния направлены мне во вред с одной только целью подавить меня.
— Ладно, ты ведь все равно не слишком болтливый, — с иронией протянул Гленорван, — Ты настоящий результат пагубного влияния розенкрейцеров.
— Я покурить, — я сорвался с места.
— Спасибо, что отчитался, — улыбчиво съязвил Джордж.
Я вышел на улицу и выкурил четыре сигареты подряд. Немного замутило и повело в сторону. Никотин ударил в голову, но я привык не обращать внимания на подобные мелочи.
— Легче? — с некой высокомерностью спросил Джордж, когда я вернулся.
— В смысле? — не понял я.
— Ты говорил, что куришь, чтобы становилось легче. Стало?
— Тебя это не касается, — буркнул я.
— Кстати, ты кажешься не таким изможденным, как при нашей первой встречи. Видимо хорошо питаешься?
— Какое твое дело?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет, никакого, — американец задумчиво качнул головой, от чего его волосы, освещенные серым небом ранней весны, засверкали солнцем, — Просто, если ты в Москве не один, это сильно усложняет дело. Про прикрытие мне шпионы ничего не сообщали.
Я вздрогнул. О Диего-взрослом в Акведуке не должны были ни за что узнать. Это мой бой, а не его, поэтому нести расплату за свои ошибки должен только я.
— Чушь, — я качнул головой, хмуря брови. По моему мнению, так я выглядел убедительнее.
Джордж несколько мгновений всматривался в мое лицо, но потом усмехнулся и перевел взгляд на девушку, сидящую за соседним столиком с молодым человеком. Девушка ответила кокетливым взглядом обольстительницы, присутствие парня ее ничуть не смущало. Улыбка американца стала еще шире.
— Ты хоть my present померил? — Джордж оторвался от девушки и вспомнил о моем присутствии.
— Не к чему, — огрызнулся я, — Мне твои подачки не нужны.
— Сдаюсь, — нагло захохотал американец, поднимая руки вверх, — Пойдем, может, в кино? А то до оперы еще долго.
— Я тебе не девушка, чтобы меня в кино звать.
— Конечно, не девушка. Для меня то, что имеет размер груди от нуля до двух, девушками не являются.
Я не прореагировал. Подробности личной жизни моего противника волновали меня меньше всего.
— Ты не подумай, — Джордж отодвинулся от стола и мечтательно заложил руки за голову, — Мои предложения тебе не носят никого эротического характера. Даже не мечтай! Мне просто скучно…
Я разозлился! Ни о чем таком я не мечтал! Диего, ты же знаешь, как тяжело мне было принять свою испорченную сущность, как стыдно и горько осознавать свою грязь, и, конечно же, после всех усилий укротить дух, я и подумать не могу, чтобы культивировать греховные проявления.
— Не стесняйся, — ласково улыбнулся американец, выводя меня из ступора. Я почувствовал жар на щеках и понял, что покраснел.
— Иди к черту, — процедил я.
— Лучше в кино. Я твердо решил посетить сие заведение, как ты выразился, разврата. А сейчас хочу узнать, ты со мной? Или на улице посинеешь?
— Все равно.
— Тогда со мной, — хитро подмигнул Джордж, вставая, — Пойдем, здесь пять минут.
Я тоже поднялся. Мы двинулись к выходу.
Перед тем, как оказаться на улице, Джордж накинул мне на плечи свое пальто.
— Не хочу слышать стук твоих зубов во мраке кинозала, — он снабдил свой поступок ироничной репликой.
— Не требуется, — мой голос звучал робко. Я снова погрузился в душные запахи аромата Гленорвана. Его пальто источало благоухание уверенности и терпкий вкус силы, которая обволакивала меня со всех сторон и погружала в теплые воды защищенности. Мне сделалось дурно, закружилась голова, и ноги начали подкашиваться.
— Ты в порядке? — настороженно осведомился Джордж, останавливаясь и смотря на меня, — Ты весь позеленел.
— Забери! — рявкнул я, швыряя обратно в американца пальто.
— Ну, не хотел тебя смущать, — снисходительно проговорил Гленорван, залезая в кашемир, — У тебя сегодня были такие холодные руки, что мне стало даже тебя жаль. Наверное, в сутане сейчас не слишком комфортно.
— Мое дело.
— Не спорю, вперед, — Джордж открыл мне дверь, и мы очутились на улице.
Меня сразу обдало рябью сырого ветра. Я задрожал, кожа покрылась пупырышками, но я лишь выпрямился и бодро зашагал вслед за Гленорваном. Я слуга Игнасио и не мне сгибаться под дуновениями ветра, я сильнее мелких перипетий судьбы, а мое стремление угодить Учителю непоколебимо.
В кино все естественно шло по сценарию американца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Зал был полупустой, фильм оказался глупым мультфильмом, ряд самым дорогим, а места VIP — по центру. Я не удивился, что Джордж привел меня на столь ерундовую картину, это в его наигранно ироничном духе.
Придурок!
Гленорван сидел рядом со мной, жевал воздушную кукурузу, и я чувствовал колебания его тела, потому что находился подле в соседнем кресле и наши плечи почти соприкасались.
