следствие пошло бы по классическому пути с выяснением биографий всех жертв, оказавшихся на борту. Однако благодаря улике ФБР быстро выяснило, что «Рей» – это Реймонд Ф. Томсон, сорокавосьмилетний менеджер клиентской службы «Ю-Эс-эйр», верховной компании, владевшей «Пасифик Саутвест». Автором записки, личность которого установили по образцам почерка, был Дэвид Огастус Берк, тридцати пяти лет, представитель клиентской службы этой же компании в аэропорту Лос-Анджелеса. Томсон был его начальником. Погнутый и искореженный «смит-вессон» сорок четвертого калибра также был найден среди обломков; отпечатки на фрагменте приборной доски из пилотской кабины совпадали с отпечатками Берка. Его приятель и коллега из Сан-Франциско, Джозеф Драбик, опознал оружие и подтвердил, что одолжил его Берку вместе с коробкой с двенадцатью патронами.
Следователи полагали, что Берк сначала застрелил Томсона в приливе слепой ярости, а потом ворвался в кабину.
В коммюнике Бюро, поданном в Окружной суд, говорилось: «Имеются доказательства участия Дэвида Берка в уничтожении самолета 1771».
Ричард Брейцинг, специальный агент из полевого офиса ФБР в Лос-Анджелесе, направивший на расследования авиакатастрофы больше тридцати своих агентов, выразился более прямо, давая интервью «Чикаго трибьюн»: «Останься он в живых, мы обвинили бы его в воздушном пиратстве и убийстве».
Началась психологическая аутопсия.
Дэвид Берк родился в Англии в 1952 году и был одним из пятерых детей Альтамонта и Айрис Берков, иммигрантов с Ямайки. Далее семья переехала в Рочестер, штат Нью-Йорк, где Альтамонт работал на строительстве оператором тяжелой техники. Там же вырос и Дэвид – самый обыкновенный ребенок. В 1973-м он устроился на работу в «Ю-Эс-эйр» грузчиком в аэропорту Рочестера, постепенно вырос до сотрудника клиентской службы и, дальше, до супервизора.
Судя по большинству отчетов, он был идеальным служащим, всегда заботился о клиентах и следил за тем, чтобы они добрались туда, куда надо. Он разрешал сложные ситуации, возникавшие у других агентов, занимался проблемами с обменом и переносом билетов. Никогда не забывал о своем происхождении и старался помогать другим представителям меньшинств, особенно чернокожим, получить работу в аэропорту.
Берк был высокий и представительный. Его хорошо знали в растущем сообществе иммигрантов с Ямайки в Рочестере, где дорогие костюмы Берка, сверкающие украшение и «Мерседес» цвета шампанского с номерным знаком «РЕГГИ» являли собой яркий контраст с жизнью большинства безработных соотечественников. Однако никто ему не завидовал, потому что он был щедрым и оказывал помощь всем, кто к нему обращался. Соседи в пригороде – в основном белые, из верхних слоев среднего класса, – описывали его как очень славного и спокойного человека.
Но у Берка определенно имелась и темная сторона. Он не был в действительности женат на женщине, с которой жил в Рочестере и называл своей женой, а еще он имел как минимум семерых детей от четырех других женщин. Та, с которой он жил, отказалась выйти за него замуж, поскольку верности он ей не гарантировал. Судя по отчетам, главным потрясением в его жизни стала смерть от передозировки брата Джоуи в 1980-м. Дэвид отчаянно пытался спасти брата и часто говорил, что чувствует свою вину за его безвременную кончину. Единственное, за что он когда-либо попадал в полицию, – это кража куска мяса из магазина в 1984-м. Он признал себя виновным и получил условный срок. Однако многие судачили о том, каким образом ему удается вести роскошную жизнь на годовую зарплату в 32 тысячи долларов, которую он получает в авиакомпании. В ходе следствия, продолжавшегося два года, вскрылось, что он был одной из ключевых фигур в трафике кокаина и марихуаны с Ямайки в Рочестер через Майами. Когда агенты под прикрытием попытались изобличить его в контрабанде наркотиков, он положил расследованию конец, сразу догадавшись, что происходит, и походя сказав одному из них: «Как делишки, офицер?»
Ходили и другие слухи – что Берк участвует в серийных угонах «Мерседесов» и продает авиабилеты приятелям по сниженным ценам. Ни одно из этих обвинений подтвердить не удалось, хотя в прокуратуре округа Монро были уверены, что именно по этой причине он внезапно уехал из Рочестера, проработав там четырнадцать лет, и отправился в Южную Калифорнию, хоть это и означало понижение в должности и урезанную зарплату. Спустя несколько месяцев на новом месте он подал жалобу в Департамент штата по трудоустройству и расселению, утверждая, что Реймонд Томсон два раза обошел его при повышениях, отдавая должности белым сотрудникам.
Несмотря на общительность и услужливость, он отличался довольно вспыльчивым темпераментом. Жаклин Камачо, билетный кассир «Ю-Эс-эйр» и девушка Берка в Лос-Анджелесе, пустила его к себе в дом в Хоуторне, где жила вместе с дочерью, но после того как ему отказали в повышении, отношения начали стремительно портиться. Камачо сообщила полиции, что во время одной из ссор он стащил ее с кровати и едва не задушил. Камачо добилась судебного запрета на любые приближения к ней. Он привез свою дочь-подростка Сабрину к себе в Калифорнию, когда у той начались проблемы дома, но соседи сообщали о скандалах, когда Берк подолгу кричал на девочку, называя «маленькой шлюхой» и «потаскухой». Соседям казалось, до них доносятся звуки ударов. Однако за пределами квартиры он был само обаяние.
Мы всегда ищем основной стрессор как мотивацию при преступлениях подобного рода, и следователи ФБР выявили нечто подобное в беседах с представителями авиакомпании. 19 ноября, за восемнадцать дней до катастрофы, Рей Томсон уволил Берка, увидев через камеру видеонаблюдения, как тот забрал себе 69 долларов наличными, которые экипаж получил за коктейли, проданные пассажирам на борту. Служба охраны «Ю-Эс-эйр» сопроводила Берка в полицейский участок Пасифик, где на него завели дело и временно отпустили. 1 декабря прокуратура приняла решение отказаться от обвинений, поскольку они основывались только на записях видеонаблюдения. Однако Томсон, славившийся своей бескомпромиссностью и жестким стилем управления, отказался принимать его обратно на работу, несмотря на многочисленные посещения Берком его офиса и долгие уговоры. В последний раз они говорили за несколько часов до того, как оба оказались на борту.
Будучи служащим авиакомпании, которого знали все в аэропорту, Берк без проблем пронес большой пистолет мимо охраны. Ему достаточно было проникнуть за стойку регистрации и оттуда сразу пройти в самолет. Томсон работал в Лос-Анджелесе, но жил в Тибуроне, сразу за мостом Золотые Ворота, по другую сторону Сан-Франциско, и летал туда так часто, как только мог. Когда Берк узнал, на каком рейсе будет Томсон, он за наличные купил билет в один конец на тот же самолет.
Перед отлетом он оставил на автоответчике Камачо сообщение, где говорил, что любит ее. В его квартире на Лонг-Бич детективы нашли недавно составленное завещание и страховые полисы.
«Даже не знаю, – сказал давний приятель Берка Оуэн Филипс, когда услышал о том, что произошло. – Наверное, он просто сорвался».
Эта история очень печальна и трагична на многих уровнях. Дэвид Берк не был изначально плохим человеком, как многие садисты и сексуальные хищники, за которыми мне приходилось охотиться. Однако падение самолета 1771 демонстрирует нам, каков может быть результат, если вспыльчивый человек попадает под влияние стрессора, имеет легкий доступ к оружию и еще более легкий – к жертве, а люди вокруг не замечают опасности, чтобы предотвратить катастрофу. В результате крушения погибло множество невинных людей. Конечно, я не стану обвинять жертву. Я никогда так не поступаю. Однако, как я всегда говорю людям, ставящим себя в потенциально опасные ситуации, повышенный риск требует повышенной бдительности.
Когда же следовало действовать, чтобы предо твратить трагедию? Когда Дэвид Берк впервые начал демонстрировать угрожающее поведение. Когда настойчиво ходил к Томсону и просил вернуть его на работу. Когда одалживал у друга оружие и патроны. Когда его пропускали через контроль безопасности, потому что хорошо знали. Наверняка имелись и другие возможности.
Но можно ли было предсказать, что стремление Дэвида Берка к мести окажется таким сильным, что он заберет жизни пассажиров, оказавшихся на борту, вместе со своей? Оглядываясь назад, это кажется возможным, но в отсутствие открытых угроз предсказать подобное крайне тяжело. Вот почему надо иметь генеральную политику для предотвращения подобных ситуаций; ведь никогда не знаешь, кто из сотрудников может сорваться в определенный момент.
Если вы начальник и видите, что с подчиненным что-то творится, вам нужно доверительно побеседовать с ним. Вы не можете обращаться в полицию в отсутствие открытой угрозы, но можете облегчить его ситуацию и предупредить других в организации, чтобы смотрели в оба.
И как же это выглядит на практике? Невозможно вести наблюдение за каждым, кто
