Читаем без скачивания Свободная культура - Лоуренс Лессиг

Вот вам иллюстрация к следующему аргументу. В 1783 г. впервые синтезировали ДДТ (дихлордифенилтрихлорэтан). В 1948 швейцарский химик Пауль Герман Мюллер получил Нобелевскую премию за свою работу, демонстрирующую инсектицидные свойства ДДТ. К 50-м годам данный инсектицид широко использовался во всем мире для уничтожения вредоносных паразитов. Его также применяли для интенсификации сельского хозяйства. Никто не сомневается в том, что уничтожение паразитов или повышение урожайности – цели достойные. Никто не сомневается в том, что работа Мюллера была важной и ценной и, вероятно, даже спасла миллионы жизней. Но в 1962 г. Рэйчел Карсон опубликовала свою «Весну безмолвия», которая доказывала, что ДДТ, при всей принесенной пользе, незаметно подействовал на окружающую среду. Птицы утрачивали репродуктивные способности. Целые экологические цепочки были разрушены. Никто не собирался разрушать окружающую среду. Конечно, Пауль Мюллер не стремился навредить птицам. Но попытка разрешить одни проблемы тут же породила ряд других. И, как считают, они оказались гораздо серьезнее тех, что пытались разрешить вначале. Прямо скажем, проблемы, порожденные ДДТ, оказались тяжелее проблем, им решенных – во всяком случае, с учетом иных, экологически менее вредных методов, которые могли бы развязать узел, впоследствии разрубленный посредством ДДТ. Именно на такую ситуацию обращает внимание профессор права из Дьюкского университета Джеймс Бойл, когда настаивает на том, что человечество нуждается в «движении в защиту окружающей среды»[161]. Его мысль, а также мысль, которую я хочу развить в этой главе, заключается не в том, что у поборников авторского права дурные цели. И не в том, что творцам не следует платить за их труд. И не в том, что музыку надо распространять «бесплатно». Суть кроется в том, что некоторые методы, с помощью которых можно защитить авторов, повлекут за собой непредсказуемые последствия для культурной среды, совсем как ДДТ – для природной. И как критика ДДТ не имеет ничего общего с выступлениями в поддержку малярии или наездом на фермеров, так же и критика определенной совокупности правил, защищающих авторское право, не одобряет анархию и не является нападками на творческих людей. Нам необходима креативная среда, и мы должны осознавать последствия наших поступков. В следующей главе я попытаюсь подробно описать эффект от подобных поступков. Несомненно, интернет-технологии радикально подорвали способности правообладателей защищать свой контент. Но не стоит сомневаться и в том, что если сложить вместе все изменения, внесенные за прошедшее время в закон об авторских правах, с технологическим переворотом, осуществленным интернетом, конечный результат этих изменений скажется не только на повышении эффективности защиты копирайта. Обычно упускают из виду, что совокупное действие такого масштабного наращивания защиты окажется разрушительным для творческой среды. Одним словом, для того чтобы убить комара, мы, не задумываясь, распыляем ДДТ. А последствия такого подхода для свободной культуры будут гораздо опустошительнее того вреда, который способен был причинить один комар.

Начала

Америка скопировала английский закон об авторском праве. Точнее, мы скопировали и улучшили английский закон. Конституция США проясняет назначение прав на «интеллектуальную собственность». Ее четкие ограничения подкрепляют заимствованную у англичан цель избежать влияния чересчур могущественных издателей.

Власть наделять правом на интеллектуальную собственность предоставлена Конгрессу каким-то странным, по крайней мере, для нашей Конституции, способом. Статья первая, раздел восьмой, пункт восьмой Конституции США гласит:

«Конгресс полномочен содействовать прогрессу науки и полезных искусств, сохраняя на ограниченное время авторам и изобретателям исключительные права на соответствующие произведения и открытия».

Условно назовем это «Пунктом о Прогрессе», подметив то, чего в этой статье нет. В ней не сказано, что у Конгресса есть власть наделять правами на «интеллектуальную собственность». В ней говорится, что Конгресс может способствовать прогрессу. Цель данного пункта – в наделении полномочиями, и цель эта публична. Никакого намерения ни обогатить издателей, ни даже вознаградить авторов.

«Пункт о Прогрессе» четко лимитирует срок действия копирайта. Англичане ограничили срок действия копирайта, с тем чтобы меньшинство не могло получить непропорциональный контроль над культурой, осуществляя полный контроль над издательским делом. Можно предположить, что отцы-основатели следовали примеру англичан, ставя похожую цель. В самом деле, в отличие от англичан составители Конституции США еще точнее конкретизировали формулировку, требуя, чтобы авторские права распространялись только на «авторов».

Структура «Пункта о Прогрессе» в чем-то отражает структуру Конституции в целом. Во избежание проблем отцы-основатели стремились предотвратить сосредоточение власти у издателей, отделить авторские права от издателей и сделать срок действия копирайта коротким. Чтобы избежать усиления власти церкви, они запретили федеральному правительству создавать церковную иерархию. Чтобы предотвратить концентрацию власти у федерального правительства, они выстроили схему таким образом, чтобы усилить силу штатов – включая Сенат, члены которого в то время избирались штатами, и коллегию выборщиков, также избиравшуюся штатами для участия в выборах президента. В каждом случае структура встроила систему сдержек и противовесов в основу Конституции, разработанной для противодействия неизбежной концентрации власти в одних руках.

Сомневаюсь, что отцы-основатели признали бы право, которое мы сегодня называем копирайтным. Масштабы этого права выходят далеко за грань того, что они могли иметь в виду. Чтобы прийти к пониманию того, что делали «отцы» Конституции США, необходимо рассмотреть наш «копирайт» в контексте. Потребуется осознать, какие изменения произошли в авторском праве за 210 лет со времени его появления на свет. Некоторые из этих поправок рождены законом: кое-какие – в свете новых технологий, другие – в свете технологических перемен, повлекших концентрацию рыночной власти. В терминах нашей модели мы начали отсюда:

И закончим здесь:

А теперь я поясню, как.

Закон: Срок действия

Когда конгрессмены впервые задействовали закон о защите интеллектуальной собственности, они столкнулись с той же неопределенностью статуса интеллектуальной собственности, на которую наткнулись и англичане в 1774 году. Многие штаты принимали законы о защите интеллектуальной собственности, и некоторые считали, что эти законы просто дополняют нормы общего права, которые уже охраняли объекты авторства[162]. Это означало, что гарантированного общественного достояния в Соединенных Штатах в 1790 году просто не было. Когда авторские права охранялись общим законодательством, совсем непросто было определить, общедоступны или подконтрольны были работы, публиковавшиеся в США. В точности, как и в Англии, эта затяжная неопределенность осложнила бы издателям жизнь, не позволяя перепечатывать и распространять произведения искусства, полагаясь на принцип общественного достояния.

Конец этой неопределенности настал, когда Конгресс принял закон о предоставлении авторских прав. Так как федеральный закон отменяет действие любого противоречащего закона штата, федеральный закон об охране копирайта вытеснял любые копирайтные законы штатов. Как в Англии Статут королевы Анны, в конечном итоге, устанавливал срок истечения авторских прав для всех английских произведений, федеральный закон в США ограничивал действие авторских прав в любом штате. В 1790 г. Конгресс принял первый закон, который создал федеральное авторское право и обеспечил его действие на протяжении четырнадцати лет.

Если автор оставался жив на момент истечения срока, он имел возможность продлить свои права еще на четырнадцать лет. Если автор не продлевал срок действия копирайта, его труд становился общественным достоянием. В то время как в Соединенных Штатах за первые десять лет существования республики было создано немало авторских работ, только 5% из них были фактически зарегистрированы в соответствии с федеральным законом. Из всего, что создавалось в США до 1790 года и в период с 1790 по 1800 гг., 95% сразу же становилось общественным достоянием. С принятием закона акцент должен был сместиться: авторским работам суждено было стать общественным достоянием, самое большее, через 28 лет, а чаще всего – через 14 лет[163].

Система возобновления была краеугольным камнем американской системы копирайта. Максимальный срок действия авторского права устанавливался только для тех объектов, которым это требовалось. По истечении первых 14 лет, если автору не надо было продлевать свое авторское право, то и обществу также не было нужды настаивать на сохранении его копирайта. 14 лет могут показаться не таким уж и долгим сроком, но для подавляющего большинства владельцев авторских прав в то время это было довольно много. Мало кто из них возобновлял срок действия своих авторских прав спустя 14 лет, и закон позволял их работам перейти в общественное достояние[164]. Даже сегодня эта система имела бы смысл. Коммерческая жизнь большинства творений составляет, в среднем, пару лет. Многие книги перестают печатать спустя год после выхода в свет[165]. Когда это происходит, подержанные книги продаются свободно, не подпадая под действие закона об авторском праве. Таким образом, эффективно эти книги более не контролируются законом об авторском праве. Единственным практическим применением остается букинистическая торговля, и поскольку данный оборот не подразумевает издания, такая продажа остается свободным бизнесом. За первые сто лет существования республики срок действия копирайта изменялся лишь однажды. В 1831 г. максимальный период был увеличен с 28 до 42 лет посредством продления начального срока с 14 до 28 лет. В течение последующих пятидесяти лет этот срок увеличили еще раз. В 1909 г. Конгресс продлил период действия копирайта с 14 до 28 лет, установив максимальный срок в 56 лет.