— Пожалуйста, подожди немного… — попросила я и поспешила к Мэнди.
Она стояла, прижимаясь к холодной каменной стене, и вздрогнула, когда увидела меня.
— Госпожа, слава Богине Далинии! Нам нужно возвращаться! — пискнула девушка, в её глазах читалось облегчение.
— Разумеется. Именно потому я и пришла. Всё в порядке. Этот дракон — мой друг, он спас меня, когда меня оклеветали. Он защитил и исцелил меня. И я понимаю его. Я не могу сказать большего, пока…
Мэнди понимающе кивнула, словно привыкшая к секретам, а я продолжила:
— Тебе следует вернуться к себе. Я приду в свою комнату позднее. Не стоит волноваться, я найду дорогу!
Мэнди чуть скривила губы, словно не верила мне.
— Вы ведь говорили что-то о крестнизме…
Я негромко посмеялась.
— Топографический кретинизм, — повторила я. — Позволь мне…
Я взяла из ослабленных рук Мэнди фонарь, достала из него свечу и вернулась к дракону.
— Могу ли я попросить тебя об одолжении? — спросила я с улыбкой.
Он чуть покачался, недовольно, словно мои просьбы казались ему детскими «хочу», а затем осторожно плюнул немного пламени, которое зажгло фитиль.
— Спасибо, — прошептала я, вернула свечу в раму и поспешила отдать фонарь служанке. — Теперь ты беспрепятственно можешь вернуться, а за меня не беспокойся. Я уверена, что со всем справлюсь!
Девушка немного поколебалась, но всё-таки кивнула и развернулась в сторону лестницы.
— Госпожа, будьте осторожны, ведь даже у стен есть уши! — пролепетала Мэнди, а я негромко посмеялась, потому что это выражение и здесь успело стать крылатым.
Вернувшись наверх и оставшись с драконом наедине, я почувствовала неловкость, которая довольно быстро исчезла. С ним было отнюдь не так, как с Фридрихом, возможно потому, что он пребывал заключенным в чешую, и я не воспринимала его, как мужчину.
— Понял ли ты, как можно снять проклятие? И кто именно должен помочь тебе и снять его? Ах да, как можно уничтожить эти «линии судеб»?
Наверное, я задала слишком много вопросов, потому что дракон фыркнул, словно ухмыльнулся. Я предстала любопытной в его глазах, но мне важно было получить ответы. Именно для того я сюда и заявилась посреди ночи.
— Знаешь, я ведь уже давно смирился со своей судьбой. Драконья чешуя стала мне почти родной. Но больше всего раздражало, что мне не позволено покидать замок, словно все вертелось вокруг этой старинной груды камней.
Я решила, что если он говорил со мной начистоту, то и я должна стать откровенной. Мне следовало признаться, почему я задаю столько вопросов и чего хочу на самом деле.
— Если ты должен был стать королём, то обязательно взойдешь на престол. Этой твой путь, а я помогу тебе. Однако у меня есть условие: ты должен помочь мне избавиться от назойливого внимания своего брата, потому что он решил, что я обязана стать следующей королевой и его женой. — Из ноздрей дракона вышли облака пара, словно он проявлял недовольство, так как речь зашла о его брате. — И ещё одно: вместе мы разрушим скользкие планы советника, потому что он хочет убить меня. Моё же единственное желание — покинуть дворец и вспоминать его, только как кошмарный сон.
— Этот замок так просто не выпускает людей, которые попали в его стены. Среди королевской крови есть свои законы и правила…
Слова дракона прозвучали, как приговор, но я приказала себе не бояться. Он мог не знать этого. Кроме того, я умолчала, что попала сюда из другого мира, поэтому он не понимал, чего я желала на самом деле. Избавление от навязанной свадьбы и дамоклова меча в виде советника над головой даст мне время, за которое я найду способ вернуться домой.
Бросив взгляд в распахнутое окно, я тяжело вздохнула. Я понимала дракона: сложно быть запертым в определённом месте и не иметь возможности сбежать оттуда. К тому же оставаться обречённым на вечное одиночество как и в образе зверя, так и в истинной личине человека.
— Я хочу сбежать отсюда, — произнесла я твёрдо. — Я так устала от этого мира…
Последние мои слова словно ушли в пустоту, потому что дракон не понял их смысла и не придал им совершенно никакого значения. Это и неудивительно. Никто не сможет понять меня, лишившуюся привычного уклада жизни, дома и близких.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мы могли бы выбраться наружу. В облике дракона я могу показать тебе мир несколько иным, не таким, каким ты привыкла видеть его снизу. Уверен, что тебе понравится это небольшое приключение.
Я широко раскрыла глаза, удивленная предложением, улыбнулась и закивала. Это же почти то же самое, что полетать на вертолете, разве что без кабины да еще и бесплатно. Воодушевлённая, что смогу прогуляться без пристальных взглядов стражников, я согласилась, пусть и не представляла пока, как всё это будет выглядеть. Надеюсь, первый принц посоветует, как удержаться в «седле»?
— Забирайся мне на спину и цепляйся за гребни… Выросты вдоль скелета. — Он будто прочитал мои мысли, и я ужаснулась.
Мне совершенно не хотелось, чтобы мои фэнтезийные бредни кто-то посторонний мог услышать.
Дракон опустил правое крыло, приглашая использовать его, как лестницу. Я ненадолго задумалась, но отказаться от такого предложения попросту не хотела, поэтому принялась хвататься за выступы на крыле и подниматься вверх, ненароком вспомнив, как в детстве лазала на детских площадках, а потом и по гаражам. Я негромко хихикнула собственным ассоциациям и подумала, что не то время для баловства, а потом всё-таки расслабилась. Однако, оказавшись на спине дракона, я испугалась. Вспомнилось то, как я рухнула с высоты пристройки у собора в своём мире.
— Забралась? Готова? — поинтересовался дракон.
Неужели он не чувствовал меня? Впрочем, возможно, чешуя была слишком непроницаемой, и мой вес дракон совсем не ощущал. Подумав, что села верхом на человека, точнее мужчину, я вспыхнула от смущения, но подавила в себе это чувство. Пока он дракон, так что всё было нормально.
И чего только странности лезли в голову?
— Всё в порядке. Я держусь! — ответила я, опасаясь, что слишком громко произнесла слова и тем самым могла привлечь к нам ненужное внимание.
Как только дракон выпрыгнул из окна и расправил крылья, я сильнее вцепилась в выросты на его теле, похожие на костяные, и стиснула зубы, чтобы не закричать. Порыв ветра ударил в лицо. Казалось, что если хоть чуточку ослаблю хватку, тотчас полечу вниз. К тому же по-прежнему существовала вероятность, что дракона заметят. Вроде бы днём мужчины не замечали его, значит, ночью должно быть точно так же. Или они попросту игнорировали его присутствие, чтобы своим криком не привлекать внимание? Вот только мой крик точно поднял бы всех на ноги, тем более теперь, когда принц сделал мне предложение. Скорее всего, уже с раннего утра весь замок начнет гудеть, что я — будущая королева, и все готовятся к скорой свадьбе.
Я вдруг ощутила себя Дюймовочкой, которая верхом на ласточке сбежала от навязанного мышью жениха. Вот только моя ласточка не сможет покинуть пределы прилегающих ко дворцу территорий. Тяжело вздохнув, я поняла, что мысли помогли отвлечься, и я больше не боялась высоты. Глядя вокруг, я восхищалась, каким величественным оказался королевский двор сверху. Дракон был прав — мне нравилось то, что я видела. Жаль, что красота не меняла тот факт, что я оставалась чужеродным объектом в этом мире, пропитанном кознями, изменами, фальшью…
Дракон летел медленно, осторожно, и его внимательность покорила меня. Я поймала себя на мысли, что мне понравился его голос, такой бархатистый, с низкими вибрациями. И мне стало интересно, как он выглядит в облике человека. Фридрих, мой жених, обладал привлекательной внешностью… Как сильно он отличался от своего старшего брата Родриха?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Родрих», — мысленно я произнесла его имя, смакуя и раздумывая, как оно прозвучит, если произнести вслух, но я не решилась этого сделать.
Я сравнивала братьев, словно присматривалась к одному из них. Или просто думала, кому из них можно доверять? Фридрих был любезным и понимающим, но временами вёл себя чересчур высокомерно. Он любил себя и казался мне избалованным, возможно, всё дело в том, что он сопротивлялся натиску дворцовых интриг, как мог. А вот Родрих создавал иное впечатление… Он казался озлобленным и устрашающим, но вместе с тем он заботился обо мне, и это пробуждало внутри томительное влечение. Каждый из братьев оставался по-своему одиноким и отчужденным.
