Читаем без скачивания Хренодерский переполох - Татьяна Андрианова

Лютый радостно взвизгнул, вильнул хвостом и даже облизал лицо избавительнице. Ошейник всегда чрезвычайно удручал вервольфа, но самостоятельно избавиться от него он не мог. Зверь услужливо предоставил спасительнице шею. Лика ткнулась было, пытаясь укусить, но тут же наглоталась шерсти и расчихалась.

– Какой ты волосатый, – разочарованно протянула она, отодвигаясь в сторону и отплевываясь.

Девушка уперлась ладошками в мощную грудь зверя, пытаясь сбросить его с себя. Теперь, когда облегчение внезапного непонятного голода ей не светило, ток крови в жилах зверя не казался уже таким соблазнительным. Следовало найти другую еду, и желательно сделать это еще до рассвета. Почему она так решила? Да просто знала, и все. Инстинкт настойчиво звал ее на охоту, и сопротивляться ему не было ни сил, ни желания.

Но Лютый вовсе не собирался сдавать своих позиций. Он сам не понимал, зачем ему понадобилось изображать из себя добычу. В стае зверь всегда доминировал и никогда не позволял никому из членов даже помыслить, что может быть иначе. Оборотни четко делили зверей на две категории: хищники и добыча. Хищников следовало оценить по степени опасности, понять, дружить с ними или враждовать, или просто избегать случайных встреч. Добыча – она добыча и есть. Ее следовало загнать, убить и съесть. В моменты особенного сытого великодушия можно, конечно, позволить полакомиться остатками самкам с детенышами. Но это уже на усмотрение вожака. Опасаясь, что ведьма выскользнет и просто уйдет, оставив зверя свободным, но одиноким, Лютый сделал то, что ни разу не пришло в его лобастую голову за всю его жизнь: начал перекидываться, чем вверг Светлолику в ступор. По роду своей деятельности ведьма не могла похвастаться особой чувствительностью, но вид вервольфа, в муках меняющего свой облик, шокирует кого угодно.

Зверь изогнулся в агонии превращения, под шкурой с влажным чпоканьем ходили кости, вонзившиеся в землю когти стали уменьшаться, втягиваясь в почти человеческие пальцы. Лика взвизгнула, вывернулась из крепких объятий, но далеко не убежала, упала в ближайших кустах, согнувшись в рвотных позывах.

Валсидал почувствовал нестерпимый приступ дурноты. Некоторое время он стоял, обнявшись с шершавым стволом дерева, отчаянно борясь с неожиданно накатившей реакцией обратного пищеварения, и пытался припомнить, что же могло вызвать подобный эффект. Не обнаружив ничего особенного, загрустил. Последним донором была неудавшаяся упырица, которая вместо того, чтобы помогать своему создателю охотиться, холить его и лелеять, бродит неизвестно где и пугает местное население лопатой, которую он, между прочим, стащил из села с риском для жизни. Масштаб черной неблагодарности потряс вампира до глубины души. Однако надо было убираться отсюда подобру-поздорову, пока селяне, обозленные восставшей из могилы ведьмой, не отправились на поиски шутника, которому пришла в голову светлая мысль сначала умертвить девушку, а затем поднять ее из гроба. Что-то в глубине души вампира подсказывало, что местные при встрече вряд ли поднесут ему символический ключ от деревни вкупе с расшитой золотом бархатной подушечкой и уж точно не вручат букет цветов, перевязанных атласной лентой. Скорее всего, это будет радостная встреча нежити с вооруженными деревянными кольями людьми, а ее не вернувший былую форму вампир явно не переживет.

Валсидал судорожно сглотнул, вспоминая неблагодарную девицу. Уходить в одиночку было не с руки. Куда бы он ни пошел, придется питаться исключительно подножным кормом, а зверье передвигается гораздо быстрее человека. Да еще по следу наверняка пустят кого-то из охотников на нежить. Неожиданно он ощутил себя в хрупком девичьем теле. И без того измученный организм содрогался в мучительных рвотных спазмах. Рядом в неловких попытках утешить суетился какой-то подозрительный мужик, одетый только в подозрительные белые хлопья непонятного происхождения. Лицо любителя погулять по лесу без одежды могло перепугать до мокрых штанов не только слабонервных, но и людей покрепче. И действительно, необычно вытянутые вперед лицевые кости наводили мысль скорее о звериной морде, чем о человеческом лице. Наличие выступающих клыков только усиливало впечатление.

Доверчивость девушки поразила вампира до глубины души. Что бы ни происходило в лесной чаще между обнаженным субъектом и неудавшейся упырицей, это не было похоже на встречу хищника и жертвы. Нормальные женщины, завидев подобного монстра ночью в лесу, улепетывают со всех ног, оглашая окрестности истошным визгом. А эта ничего, прислонилась к деревцу, и все. Видимо, инстинкт самосохранения у местной ведьмы оставлял желать лучшего.

Валсидал потрясенно уставился на звездное небо Безымянного леса. Оказалось, он упал на землю и совершенно не помнил, как это произошло. Откуда-то из кустов вылез небольшой зверь, размером с обычную дворовую собачонку, только гораздо клыкастее, и осторожно куснул вампира за безвольно лежащую кисть. Зверь был голоден и надеялся, что найденное существо мертво, а значит, удастся набить тощее брюхо раньше, чем о нежданной поживе узнают более грозные обитатели лесной чащи. Вампир скосил на мелкого хищника взгляд своих медовых глаз. Вставать было лень, но и терпеть чьи-то наглые посягательства на свой довольно потрепанный, но тем не менее нежно любимый организм он не собирался. Худая кисть с острыми ногтями лениво мазнула зарвавшегося хищника по морде. Последний, жалобно взвизгнув, отпрыгнул в сторону и с досадой уставился на так некстати ожившую жертву с безопасного расстояния.

Валсидал вовсе не собирался гнаться за мелкой нечистью и мстить за укус, но ему хотелось выразить свое возмущение несправедливостью жизни хоть кому-нибудь.

– Ох уж эти мне женщины, – задумчиво протянул он. – Стоит только мужчине отлучиться на минутку, тут же находится какой-нибудь небритый тип и начинает вертеться рядом. И главное, где она нашла эту отвратительную личность? Хотя… мы же в Безымянном лесу, тут особо не повыбираешь, ассортимент не тот. С другой стороны – я же лучше? Конечно, я лучше. А она меня лопатой… От него ее тошнит, но она позволяет ему находиться рядом. И где, спрашивается, логика?

Впрочем, по его личному мнению женщины и логика почти никак не сочетались. Он даже не стал бы ставить рядом эти понятия в одном предложении.

– С другой стороны, мужчину найти в Безымянном лесу – проблема. Наверное, пришлось брать что было.

Сделав такой вывод, вампир приободрился. Конечно, первый опыт общения с упырицей оказался неудачным, но это вполне можно списать на растерянность новообращенной после пробуждения. Да и раньше ему как-то не приходилось становиться создателем нежити. Первый опыт вполне мог оказаться неудачным. Наверное, следовало, как писали в некоторых легендах, закопаться на дневной отдых вместе со своим созданием. Но кто же знал? Пособия по созданию упырей или не написали, или оно просто не попадалось Валсидалу на глаза; гадай теперь, что именно сделал не так. Хотя если сейчас покойница вполне терпимо относилась к присутствию уродливого мужчины и не стремилась вырвать ему глотку в приступе безудержного голода новообращенной нежити, то уж к своему создателю наверняка отнесется радушно.

Вампир рывком поднялся на ноги. Зверь, как раз наладившийся повторить неудачную попытку оторвать себе какую-нибудь часть философствующей добычи, шарахнулся в сторону, зарычал и оскалился из кустов, сверкая красным отблеском в глазах.

– И ты туда же! – сам не зная на что, обиделся вампир, лишивший мелкую нежить сытного обеда. – Ну и сиди здесь один.

Валсидал сделал несколько шагов, но тут понял, что понятия не имеет, где именно сейчас находится созданная им упырица. При ментальном контакте удалось увидеть ее в компании деревьев и странной личности. Первых в лесу было пруд пруди, а потому за ориентир их принимать нельзя. Компаньон же укушенной ведьмы хоть и имел примечательную внешность, но где его искать, было совершенно непонятно.

– Так где же ее искать? – недоуменно развел руками новоиспеченный создатель воинственной упырицы. – Ну не прочесывать же лес?

Прочесывать лес было долгим и бесперспективным занятием.

Притаившийся в кустах хищник воспрянул – его будущая трапеза изваянием застыла на месте. Нечисть даже сделала несколько шагов поближе на трясущихся от нетерпения лапах, но испугалась, что жертва заметит и ускользнет, поэтому тяжело вздохнула, облизнулась и уселась, вывалив ярко-розовый язык.

Пребывавший в полной растерянности Валсидал задумчиво почесал затылок, что само по себе было делом нелегким. Во время пребывания в антисанитарных условиях в камере Сартакля волосы успели позабыть о существовании расчески и спутались в такой колтун, который приводил в отчаяние даже видавших виды местных вшей. По-хорошему стоило, конечно, связаться с Мербом и поинтересоваться, что пишут о способах поиска непокорных упырей в старых манускриптах. Но недавний опыт общения с домашним демоном явственно свидетельствовал о несостоятельности последнего в подобных вопросах. Значит, лишний раз дергать его не стоило. По крайней мере, пока.