(уж, простите, накипело), папу и Исаева. Мишка, как чувствовал, контролировал меня и со стороны подходов к делу Мостового. Отец об этом не знал. Или делал вид. Но именно моего ненаглядного я увидела около дома матери Сони, и очень вовремя. Он меня ждал, вычислил, шпик-математик. Пришлось отходить. Я нырнула в кафе, заказала кофе. У вас есть план, мадемуазель Лиз? Есть, и первым пунктом был именно разговор с мамой Сони. Идти к хоккеистам, пока, было не с чем, да и Исаеву доложат сразу. Поэтому к ним обращаться нужно, имея на руках хоть какие-то данные, стартовые, от которых можно будет плясать дальше. А пока только первая позиция марлезонского балета, пятки вместе, носочки врозь. Не хотелось бы, чтобы продолжение проходило под лозунгом второй части, а по-простому, превратилось в неразбериху и бардак.
Мишка не уходил, я несколько раз выползала и подсматривала из-за угла, агент 000, Лиза Романова. Ничего не приходило в голову, тупик. И я решилась.
— Вечер добрый, господин Исаев! Пошто маетесь? Аль кого потеряли?
— Сейчас по ж… надаю, найдёшься сразу. Но почему ты такая непослушная, Лизка? — Он чуть не плакал, честное слово, схватив меня в охапку и продолжая причитать. — Неужели тебе хочется опять попасть в какую-нибудь передрягу? Как ты не поймёшь, что всё очень серьезно, девочка моя любимая?
— Я понимаю, но судьба Сони ещё хуже. И над ней там… — Я запнулась, не зная, как преподнести эту гадость, как объяснить. — Ну, плохо ей там, очень-очень!
— Что там над ней? Договаривай уже, раз сказала «а». Издеваются? Она сейчас под контролем одного очень хорошего человека, он работает там и в обиду её не даст. Но я вижу, ты не успокоишься. Хорошо, тогда вместе. В-м-е-с-т-е! Это понятно, наконец! Или я приставлю к тебе весь свой клуб и днём, и ночью.
И мы позвонили в дверь Сониного дома. Долго ждали, в окнах был свет. Наконец, звякнул замок. Сгорбленная женщина, не старая, а просто не очень здоровая на вид, вопросительно уставилась на нас сквозь толстые очки.
— Добрый вечер! Извините, ради бога. Нам нужно с вами поговорить, это очень важно. — Мишка с состраданием смотрел на женщину. — Вы же мама Сони Мостовой?
— Да, а вы кто?
— Я — Михаил Исаев, боксёр, тренировался с Павлом, хорошо его знал. А это моя жена Лиза. Ей есть, что вам сказать. Можно мы пройдём?
— Нет, я никого не жду. И ни с кем разговаривать не буду. А если вы по поводу Олежки, то имейте в виду, нас есть, кому защитить. Уходите!
— Алевтина Сергеевна, пожалуйста, не волнуйтесь. Мы с миром и добром. — У меня пропадали буквы из слов от вида этой готовой в любой момент броситься в атаку матери и бабки. — У нас даже есть пароль. Соня рассказывала, как она приходила к кому-нибудь в гости и с порога сразу и здоровалась, и прощалась: «Дати — дани». И ещё. Восьмой месяц. Я не знаю, что под этим подразумевается. Мы очень хотим вам помочь.
— Проходите. Только тихо, малыш спит.
Я объяснила, при каких обстоятельствах познакомилась с её дочерью. Без подробностей, конечно.
— Соня говорила, что кое-что вам рассказала о том страшном вечере. Она не всё успела выложить, мало было времени. Да и обстановка не позволяла сильно откровенничать. Алевтина Сергеевна, поверьте мне, прошу вас. Я обещала вашей девочке помощь, но мне надо от чего-то оттолкнуться. То, что это сделала не Соня, я абсолютно уверена. И Миша, и хоккеисты.
— Ребята из команды очень нам помогают. Даже присылают по очереди своих жён нянчить Олежку. И продукты покупают, и детское питание. И пока отбивают от опекунского совета. Но долго продолжаться это не будет. На нашего мальчика уже нашлись желающие, это при живой-то матери! Что за законы у нас, если вот так можно забрать ребёнка, ведь вина Сони ещё не доказана! — Бедная женщина не выдержала и заплакала, и тут же запищал малыш.
— Успокойтесь. Не надо, видите, как на любимую бабушку реагирует внучек. Его покачать? — Исаев превзошёл сам себя, усатый нянь. — У меня есть опыт, я своего племянника протаскал до первого класса. Только руки надо помыть.
Мальчик быстро успокоился, почувствовав крепкое мужское плечо.
— Вот так он реагирует на всех мужчин. Как будто знает, что у него только мама осталась, и надо использовать любой повод прислониться к какому-нибудь дядьке. Павел даже за несколько месяцев показал себя отличным отцом. Вечером убаюкает и сына, и Соню. И сидит, не шелохнувшись, охраняя их сон: Олежка на одной руке, а другой обнимает сопящую жену и целует её, зацеловывает. Эта картинка всё время у меня перед глазами. Павел любил мою доченьку, а уж она его… Что там произошло, в этой гостинице? Непонятно. Соня пришла, удивилась, что муж её не встречает. Поднялась. Постучалась. Немного подождала и вошла… Конечно, кинулась к Павлу. А дальше, как во сне, в страшном нереальном сне. Она зачем-то подняла пистолет, на который наступила, руки были испачканы Пашкиной кровью. И самое странное, что кто-то её выволок из гостиницы и привёз домой. Но в квартиру она зашла одна. Моя девочка была как под гипнозом. Она только говорила: «Не может быть! Не может быть!» Я отмыла ей руки и поставила под душ, чтобы привести в чувства. Разве я могла предположить такое!? А утром за ней пришли. Буквально за несколько минут до этого она успела поставить меня в известность о случившемся. И главное, её почти не потрясло, что рядом с Павлом нашли и Анжелу. У Сони в голове отпечатался кадр страшной трагедии: на девушке не было дыр от пуль, как у Павла. И лежала она таким образом, как будто её подкинули к нему. Вот и всё, что я знаю. А да, Соня оставила там свою сумочку.
— Ей вменяют убийство в состоянии аффекта. И именно то, что нашли пистолет с нестёртыми отпечатками, кровь Павла на одежде Сони и её сумочку, это только подтверждает. — Жёстко подытожил Исаев. — Жаль, что вы не видели, кто её привёз. Может, в гостинице удастся что-нибудь узнать. Иногда люди быстрее рассказывают таким, как мы, чем представителям хранителей наших органов. Мы прямо сейчас поедем туда. Вот вам мой телефон и Лизы тоже. Будем держать связь. И не стесняйтесь, если что будет надо, обращайтесь без обиняков. Доброй ночи.
Я отправила маме сообщение о том, что остаюсь с Мишей. Интересно, какие фрукты и овощи будут завтра у меня на голове? Но я так соскучилась
