— Ты хочешь стать спортсменом? — спросила как-то у него Кэрол. — Посвятить свою жизнь боксу?
— Посмотрим, мам. Мне нравится бокс. А еще я пойду в Гарвард, как папа, — с уверенностью отвечал мальчик.
Идея с Гарвардом ей нравилась больше, чем бокс. Но она решила пока не вмешиваться. До Гарварда еще далеко. В данный момент она знала одно — ее мальчик очень талантлив. И в спорте, и в искусстве, и в науках. Сейчас он пробовал свои силы в разных направлениях, и у него было еще много времени, чтобы сделать выбор.
Размышления ее прервал телефонный звонок. Не желая отвлекать Рика от работы с фигуркой, Кэрол вытерла перепачканные мукой руки и сняла трубку.
— Алло! — весело и легко сказала она в трубку.
— Привет.
Улыбка застыла у нее на лице, и она подумала, что, наверное, ослышалась…
— Мам, кто там? — настороженно спросил Патрик и, обернувшись, она увидела, что он пристально смотрит на нее.
— Это… это Рэй, — голос ее охрип и задрожал, и она сказала уже в трубку. — Привет.
— Кэрол, у тебя что-то случилось? — взволнованно спросил Рэй. — Я перевел деньги, как ты просила, и вот уже две недели не могу до тебя дозвониться.
— Как ты узнал мой номер?
Он засмеялся на том конце провода. Сердце Кэрол заныло. Господи, казалось, она целую вечность не слышала его голос, и вообще не надеялась когда-нибудь услышать. Глаза внезапно защипали от слез.
— Узнал! — лукаво ответил он, и голос его наполнился безграничной нежностью. — Как ты, малыш? Что у тебя за проблемы?
— Уже все хорошо. Ты очень помог, спасибо.
— Точно все нормально? Ты не врешь, а?
— Нет, не вру, — она улыбнулась. — Спасибо, Рэй.
— Может, еще деньги нужны? Только скажи.
— Нет, больше не нужно, спасибо.
Он помолчал.
— Не пойму, почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогал? У меня денег больше, чем я могу потратить, я понятия не имею, что мне с ними делать, а ты отказываешься. Давай я хотя бы буду отправлять твою долю от прибыли компании, ты забыла, что у тебя и у Патрика здесь акции? Так завещала Куртни, и ты не можешь противиться ее последней воле.
— Я не противлюсь. Пусть копится, потом пригодится.
— Как вы там живете с Риком? Нелегко, наверное, одной с ребенком.
«С тремя».
— Нормально. Я работаю, и мы ни в чем не нуждаемся.
— Врешь, засранка. Сколько ты там зарабатываешь — спросить даже боюсь. Совсем от меня отвернулась, даже не хочешь, чтобы я хоть чуть-чуть позаботился о вас. А ведь я обещал Куртни, и из-за тебя нарушаю слово!
Кэрол напряженно промолчала, уловив в его словах горький упрек. Она расслышала, как он вздохнул.
— Боишься или не хочешь? — грустно спросил он.
— Боюсь. И не хочу.
Он удрученно помолчал. Кэрол смахнула со щеки слезу.
— Как ты? — с улыбкой поинтересовалась она.
— Ничего.
— Как бизнес?
— Хм, никто больше не воспринимает меня, как прохвоста с куриными мозгами! — он снова рассмеялся. — Я теперь крутой бизнесмен, можешь себе представить?
— Честно говоря… с трудом, — Кэрол тоже засмеялась, нежно, с бесконечной любовью, немного расслабившись.
— В теннис играешь? — непринужденно продолжал он.
— Нет.
— Ну вот, я так и знал, что без меня забросишь! Что за дела?
— Настроения нет… да и не с кем, — добавила она, не сумев скрыть своей печали.
Он на мгновение замолчал, но тут же с наигранной веселостью продолжил:
— Как это не с кем? А Патрик? Учи ребенка, ты погляди на нее, расслабилась там без меня! Ну, рассказывай, как живешь. Да расслабься ты, никто наш разговор не подслушает, я с улицы звоню. Муженек твой не пронюхает. Чего новенького у тебя? Интересненького?
«Новенького? Я родила близнецов. Твоих близнецов».
— Ничего особенного. Живу тихо, спокойно. Работаю.
— Никто не обижает?
— Нет. Что ты, у меня Патрик такой — в обиду не даст!
— Молодец. Касевес говорил мне, что он уже полтора года боксом занимается. Подрос, наверное, — в голосе его послышалась тоска.
— Да, очень. В классе самый высокий и крепкий. Видел бы ты, какие мускулы он себе нарастил… — она осеклась и замолчала, сообразив, что слова «видел бы ты» были лишними.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Кэрол, я так соскучился… сил нет…
— Рэй…
— Полтора года прошло. Все тихо, все улеглось. Ничего страшного не случится, если мы увидимся. Не бойся, я не буду снова лезть в твою жизнь, я приеду, взгляну на вас и уеду. Мне так одиноко, Кэрол. Ведь кроме вас у меня никого больше нет. Просто позволь мне иногда вас видеть… и все. Большего я не прошу.
— Это невозможно, Рэй. Ты же знаешь. Джек до сих пор меня ищет. Погубить меня хочешь? — Кэрол занервничала, и не пыталась этого скрыть.
— Он не узнает. Столько времени прошло, почему ты думаешь, что он ищет?
— Потому что пару недель назад я видела Зака, слышала его разговор с Джеком! Я чуть не попалась. Он ищет меня, Рэй. Мы не можем встретиться.
— Ну, ладно, не паникуй, я только предложил… Но ведь не будет он искать тебя вечно! Когда-нибудь да свидимся…
— Рэй, пожалуйста, не мучай меня! Зачем ты позвонил? Мы не можем с тобой общаться, пойми!
— Я волновался… хотел узнать, что у тебя случилось и зачем понадобилась так срочно такая сумма.
— У меня ничего не случилось. Мне нужны были деньги, чтобы помочь одной девочке с операцией. Она умирала, и я очень благодарна тебе за то, что дал возможность спасти ей жизнь. Я не хотела напоминать о себе, но я не могла позволить ей умереть, понимаешь?
— Да, конечно. Ты все такая же — все рвешься кого-то спасать, — тепло, с улыбкой в голосе сказал он, но она почувствовала в нем муку. — Ты не хочешь, чтобы я даже звонил. Мне нельзя позвонить даже Патрику?
— Рэй, — голос Кэрол наполнился холодом, — ты что, издеваешься надо мной? Ты не можешь нам звонить, запомни, потому что нас больше нет, мы умерли, понимаешь? Джек может наблюдать за тобой. Если ты хочешь, чтобы я умерла по-настоящему, пожалуйста, приезжай. Надеюсь, мы успеем хотя бы выпить с тобой чая перед встречей с Джеком.
— Извини, Кэрол, — подавленно прохрипел он. — Просто я подумал, что Рэндэл уже успокоился. Не волнуйся, я не буду лезть в твою жизнь. Я прекрасно понимаю, что ты сбежала и от меня тоже.
— Прости меня, Рэй.
— Я простил. Главное, чтобы у тебя и Патрика все было хорошо.
— У нас все хорошо. Мы помним тебя. Мы любим тебя.
— Я тоже вас люблю. Не забывайте об этом никогда, — он помолчал. — Скажи, ты счастлива?
— Мне спокойно, Рэй. И мне нравится то, как я теперь живу.
— Новая жизнь, новые друзья, наверное?
— Нет, друзей нет. Ты же знаешь, я всегда сторонилась людей. А теперь — особенно, чтобы не привлекать к себе внимания.
— А… друг?
Кэрол поколебалась. Его звонок, его желание наведаться в гости до того напугали и встревожили ее, что она снова готова была схватить чемоданы, детей и удариться в бегство. Отпадет ли у него желание приехать, если она скажет, что у нее есть мужчина? Поверит ли он в это?
— Да… есть, — заставила себя сказать Кэрол.
— Извини, глупый задал вопрос, — он странно засмеялся, Кэрол никогда не слышала раньше у него подобного смеха — нервного, злого. — Конечно, такая женщина, как ты, не может остаться без мужского внимания. Надеюсь, ты не нашла себе второго Рэндэла?
Кэрол не ответила. Что ж, он поверил. Легко.
— Извини, малыш, — он взял себя в руки, но все равно она ощущала его ревность, которая, казалось, волнами прорывалась через трубку, пытаясь до нее достать. — Если будет обижать, только скажи. Я убью его. Выбью все зубы, переломаю кости, а потом оторву ему яйца и засуну…
Кэрол смущенно кашлянула, прерывая его кровожадные мечты, порожденные ревностью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну, в общем, ты поняла, что я хотел сказать. Только узнаю, что он обидел тебя или Рика… убью. Так ему, придурку, и передай.
— Спасибо, Рэй.
Он снова помолчал. И молчание это было наполнено такой печалью, что Кэрол зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не сказать, что она врет, что у нее никого нет… Что по ночам она вспоминает о нем, мечтает о его объятиях… о том удовольствии, которое он ей когда-то дарил… Знал бы он, как она одинока, и как холодна ее постель. Как хотела она увидеть его здесь, рядом, прижаться к его груди, показать лисят.
