– Поездка длинная, потребуются два водителя.
– Ну и что? Я улыбнулся.
– В этом все и дело. Супруги моих женатых водителей возражают против того, чтобы я посылал их за границу на пару с женщиной. По этой причине Пат, моя единственная женщина-водитель, никогда не ездит за границу. Конечно, я могу послать вас с Найджелом, он холост, но Пат сама никогда бы с ним не поехала. Он способен совратить и монахиню.
– Но не меня, – твердо сказала она. Однако я сомневался.
– Поглядим, не подвернется ли подходящая ездка, – проговорил я. – Что касается завтрашнего дня, то мы не очень загружены. Так всегда бывает во время фестиваля в Челтенгеме. В эту неделю в других местах мало что происходит. К пятнице дела наладятся, а в субботу, если повезет, тут дым будет стоять коромыслом. Вы в субботу сможете выйти на работу?
– Похоже, лучше мне поработать.
– Гм. – Я наклонился, взял с подноса одну из двух оставшихся пробирок и спросил, не приходилось ли ей видеть нечто подобное раньше.
– Не думаю. А что?
– Их тоже везли в одном из моих фургонов, спрятанными в термосе.
Внезапно она оживилась. Усталости как не бывало.
– А что это такое?
– Не знаю. Но, возможно, учтите, это только мое предположение, что именно их искал ночью незнакомец в маске в моем девятиместном фургоне, потому что я их там и нашел, в кабине. В сумке вместе с этими несъеденными бутербродами, в термосе, наполненном кофе.
Она взяла из моих рук пробирку и посмотрела на свет.
– Что там, внутри?
– Понятия не имею. Может, Патрику Винейблзу удастся узнать.
Она опустила пробирку и взглянула на меня, с трудом сдерживая возбуждение.
– Это первое конкретное доказательство, что что-то действительно происходит.
Я показал ей этикетки на пакете с бутербродами.
– Бретт, водитель, который ездил в четверг в Ньюмаркет с двухлетками...
– И который уволился? Я кивнул.
– Бретт... да, скорее всего Бретт, потому что у Дейва был понос, короче, один из них купил такие бутерброды на дорогу, потому что такой же пакет, только пустой, выгребли вместе с мусором из фургона. Они чистили фургон в пятницу утром. Теперь предположим, что Бретт купил бутерброды на бензоколонке в Саут Миммз, и предположим, что и эти бутерброды оттуда, да что там предполагать, наверняка так. – Я помолчал, но она просто слушала, не споря и не перебивая. Тогда я продолжил:
– Дейв подобрал этого типа в Саут Миммз. Так что... короче, эти бутерброды и термос оставил Кевин Кейт Огден, верно?
Получив толчок в нужном направлении, она стала развивать мою мысль дальше.
– Если пробирки принадлежат мертвому пассажиру, то они никак не связаны с пустыми контейнерами под днищами фургонов. Вполне возможно, что эти пробирки никакого отношения к вам не имеют. Тот мужчина ведь не знал, что умрет. Он мог везти их куда-нибудь дальше.
– Так и думал, что вы это скажете.
– Все равно, очень занимательно, и... – Она замолчала в раздумье.
– Да?
Она объяснила мне, к какому выводу пришла, и я кивнул, соглашаясь.
– Хочешь не хочешь, а задумаешься, не так ли?
– Я ведь вам, в сущности, не нужна? – сказала она.
– Мне нужны ваши глаза.
Харв закончил свои дела и присоединился к нам в офисе. Он поинтересовался у Нины, как прошел день и есть ли у нее вопросы. Она поблагодарила его, слегка поубавив четкости в произношении гласных, но не до такой степени, чтобы это было слишком заметно. Про себя я задумался, как часто ей приходится превращаться в другого человека по заданию Патрика Винейблза.
Зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал голос Сэнди.
– Насчет следствия по Джоггеру, – сказал он. – Только что узнал. Среда, десять утра, Уинчестерский суд. Они просто откроют дело и разойдутся ждать, пока не будут получены какие-нибудь результаты. Как всегда при несчастных случаях. Я спросил, нужен ли им ты, но они ответили, что пока нет. Им нужен Харв, так как он его нашел, и, разумеется, доктор Фаруэй.
А на дознание по Кевину Кейту Огдену им нужен Дейв. Я скажу ему, куда идти, не возражаешь?
– Конечно, и спасибо тебе.
Я положил трубку и сказал Харву, что он будет нужен ненадолго в среду. Харв скорчил недовольную мину и обреченно передернул плечами. Как будто в продолжение предыдущего разговора, снова зазвонил телефон, но на самом деле я услышал гнусавый голос, полный самодовольства и псевдоделовитости.
– Говорит Джон Тигвуд, – возвестил голос.
– Да, я слушаю.
– Мод и Уотермид сказала, чтобы я связался с вами.
– Джон Тигвуд. Приятель Лорны, сестры Моди? Он резко меня поправил:
– Директор центра для престарелых.
– Да, я в курсе.
– Джон Тигвуд, – неодобрительно пробормотал Харв. – Маленький пузатый недоносок. Вечно что-нибудь клянчит.
– Что я могу для вас сделать? – осторожно спросил я.
– Забрать лошадей, – ответил Тигвуд.
– Разумеется, – с готовностью согласился я. – В любое время. – Дело прежде всего. Какого бы мнения я ни был о Джоне Тигвуде, это не мешало мне на нем заработать.
– В Йоркшире закрывается ферма для престарелых лошадей, – поведал он мне с печалью в голосе. – Мы согласились взять этих животных и найти для них помещение. Уотермиды дали согласие разместить двух у них в стойлах. Бенджи Ашер берет еще двух. Я хочу также обратиться к Мэриголд Инглиш, хоть она тут новенькая. Как насчет вас, может, вы тоже примете участие?
– Простите, но нет, – твердо сказал я. – Когда вы собираетесь их перевозить?
– Завтра вас устроит?
– Конечно, – сказал я.
– Хорошо. Лорна сама поедет в качестве конюха.
– Возражений нет.
Он назвал мне адрес, а я сказал ему, сколько это будет стоить.
– Послушайте, я полагал, вы это сделаете в качестве благотворительности.
– Простите, но не могу. – Я старался говорить в дружеском и извиняющемся тоне.
– Но ведь это же для Лорны, – продолжал он настаивать.
– Не думаю, что Моди ожидала, что я буду работать бесплатно.
После паузы он неохотно признал:
– Да, она меня предупреждала.
– Ну вот видите. Так мне ехать за ними или нет? Несколько раздраженно он сказал:
– Вам заплатят. Хотя лично я думаю, что вы могли бы проявить некоторую щедрость. Сделать доброе дело.
