быть, останешься выпить со мной травяного отвара? Трава ти, которую заваривают мои слуги, растёт на солнечных склонах Белой Горы, она лучшая в стране. Пить травник, предложенный принцем, – не унизительно, верно?
– Да, – сказала я. – Даже любезно с твоей стороны. Мне нравится, и нравится особенно, если положить в него мёда и размешать.
Тхарайя взглянул на Шуарле, и тот, по обыкновению, без слов сообразив, о чём его просят, перенёс с резного столика на тахту что-то между переносной столешницей и подносом. На этом чудном подносе, расписанном синими цветами, стояли сосуд с носиком, в котором заваривали травник, широкие плоские чашки, блюдо с тоненькими до полупрозрачности белыми лепёшками и горшочек с мёдом.
Я поклонилась и села рядом с ним, подобрав шаль под себя. Шуарле налил травника, а я взяла лепёшку и стала её рассматривать. Обычно мне предлагали другие лепёшки, пухлые и сдобные. На вкус это новое угощение показалось мне очень странным: намазанное мёдом, оно было как бы одним мёдом, без хлеба.
– Тебе это в новинку, принцесса? – весело спросил его высочество. – Таким хлебом при дворе берут с блюда лакомства, липкие или жирные, чтобы не запачкать рук. Один простак с той стороны гор, говорят, впервые увидев эти лепёшки, принял их за лоскутки холста и хотел заказать себе целую штуку на рубаху.
Я рассмеялась, Шуарле улыбнулся и опустил глаза. Он наполнил наши чашки и сел на пол, застеленный ковром, у моих ног. Тхарайя бросил ему подушку.
– Так тебе будет удобнее, отважный страж, – сказал он очень милостиво, а потом обратился ко мне. – Скажи, принцесса, что ты намерена делать дальше?
Я облизала капельки мёда с губ.
– Мне хотелось бы вернуться домой, – сказала я. – Я очень признательна тебе за гостеприимство, господин, но не могу пользоваться им долго. Видишь ли, я обещана в жёны принцу Трёх Островов, от этого многое зависит. Поэтому мы с Шуарле собирались добраться по твоим горам до столицы. Там, как говорят слухи, бывают огнепоклонники, у которых есть корабли. Вот с одним из огнепоклонников я и собиралась договориться, чтобы он доставил меня на север. А мой отец и будущий муж заплатят ему.
Тхарайя выслушал меня с нежной и какой-то грустной улыбкой – а потом переглянулся с Шуарле.
– И ты собирался сопровождать свою принцессу до столицы?
– Туда, дальше – и за реку, если так лягут кости Нут, – сказал Шуарле, глядя на принца спокойно и смело. – Я знаю, шансов почти нет – но у меня одна госпожа. Для чего мне ещё жить?
Принц кивнул ему и сказал мне:
– Твой слуга, похоже, думает, как я, Лиалешь. Надеюсь, тебя не разочарует то, что я скажу.
– Мне кажется, разочарует, – ответила я. – Но – скажи.
– Только вышняя воля проведёт вас через эти горы, – сказал Тхарайя. – Такой пустяк, как грибы-аманейе, едва не стоил вам жизней. Но – предположим, милость Нут вас сопроводит. Вы попадёте в Лаш-Хейрие, найдёте огнепоклонников – а они возрадуются деньгам, попавшим в их руки, и продадут вас обоих. Девушка необычной красоты, похожая на горный нарцисс, и юный кастрат-полукровка, который ещё несколько лет не будет оскорблять взор господина своим безобразием, – это хороший товар.
Шуарле грустно кивнул.
– Нет! – возразила я. – Мой отец – король! Он заплатит больше, чем какой-нибудь скряга на ярмарке! За мной дают в приданое военную помощь и колонии на Зелёном Мысе!
– Ты знаешь натуру своего отца, – сказал принц, – а мне знакома натура огнепоклонников. Они еретики, умные, хитрые и корыстные. Они веруют в возможность вымолить милость богов, что бы ни творили, это во-первых. А во-вторых, чужое золото где-то там всегда весит меньше, чем своё в кармане. Чтобы получить награду от твоего отца, им надо переплыть океан – а твои сородичи ведут со всеми нашими соседями почти постоянную войну. И потом – что, если огнепоклонники доставят тебя, а воины твоего отца потопят их корабль вместо благодарности? Зачем же им рисковать, когда они и так могут получить плату?
Я опустила голову.
– Но допустим даже, что найдётся человек, который решит рискнуть вопреки здравому смыслу, – продолжал Тхарайя. – Уверена ли ты, что твой жених дождётся тебя? В вашей северной стране мужчине, сколько я помню, дают лишь одну женщину. Неужели, узнав, что твой корабль пропал в океане, его отец не разыщет ему другую – чтобы не терять времени?
В этом была безжалостная логика; кровь прихлынула к моим щекам то ли от стыда, то ли от досады.
– Вероятно, я очень глупа, – пробормотала я, перебирая бахромки платка. – Но как же быть?
– Остаться у меня, – проникновенно сказал принц, улыбаясь совершенно братской улыбкой. – Тебя подарила мне Нут; нам ли, смертным существам, спорить с волей богини?
– Тебе подарила меня Раадрашь, – сказала я, немного обидевшись. – Твоя странная жена, которая рыщет по Хуэйни-Аман, как солдат, и не ставит людей ни в грош. Судя по её речам, обращённым ко мне, она не обрадуется, если ты оставишь меня при своей особе. И ещё – я боюсь, что она причинит зло Шуарле: у меня больше никого нет.
Принц как будто слегка смутился.
– Она настоящая сахи-аглийе, – сказал он. – Женщины-птицы с трудом владеют собой. И вот она сопровождала патруль…
– Мне показалось, – возразила я, – что патруль сопровождал её.
Принц рассмеялся.
– Женщины всегда всё переиначивают к собственной выгоде, – сказал он. – Как бы ни было, я не позволю Молнии причинить вам вред. А воля Нут ясно видна в недавних событиях: ты же прошла длинный путь и попала сюда необычным способом?
Я отпила травника и стала рассказывать. Совершенно не умею говорить кратко; тоненький месяц заглянул в зарешеченное окно, пока я добралась до встречи с грибами – но принц слушал внимательно, изредка предлагая вопросы. Когда я устала и замолчала, он сказал:
– Мне хочется, чтобы ты сейчас пошла со мной.
Я пошла; Шуарле сопровождал меня. Тхарайя провёл нас по сумеречным коридорам, скудно освещённым факелами, со стенами из отшлифованного камня и копотью на стрельчатых сводах; в нишах стояли караульные воины-аглийе, которые обнимали себя за плечи и низко склонялись, увидев принца. Коридоры кончились резной деревянной дверью высотой в полтора человеческих роста. Принц распахнул её – и я вышла на узкую смотровую площадку, над которой простиралось бездонное звёздное небо.
– Господин! – закричала я невольно. – Эта та самая странная башня, которую мне показала Нут во сне!
Принц улыбнулся и отпер дверь напротив той, в которую мы вышли. За дверью я увидела сумеречный зал со стрельчатым сводом, длинный ряд светильников в чашах, а в конце ряда
