около двадцати дивов. Кузя подумал было, что это плохая затея — запереть в одном помещении столько дивов, но потом, приглядевшись к собратьям, понял — им нет никакого дела друг до друга.
Дивы пользовались небольшой передышкой, чтобы чуть-чуть прийти в себя. Пока хозяева смотрели на драку Анастасии и княжеской дивы, их самих никто не трогал.
На большинстве были хорошо заметны следы развлечений. Один из запертых, див, слабее Кузи примерно вдвое, сидел недалеко на полу и тяжело дышал. Руки его были переломаны и загнуты в неестественном положении. Иногда он вздрагивал, и губы его тряслись.
Кузя подошел поближе. И дернул хвостом, когда соприкоснулся с разумом дива, — сплошной комок страха и боли. От дива сильно пахло серебром. Принюхавшись, Кузя понял, что серебро находится у него внутри. Было непонятно, где, но бедняга не мог сам достать его искалеченными руками.
— Тебе помочь? — спросил Кузя.
Див посмотрел на него перепуганным взглядом и шарахнулся в сторону.
Кузя шумно выдохнул воздух.
И стал считать, сколько собратьев потенциально опасны. Зверодивов он решил в расчет не брать, даже если им и прикажут драться за хозяина, много вреда они не причинят. Но около десятка дивов в человеческой форме — это немало, особенно учитывая, что как минимум трое из них были сильнее Кузи, а один — по силе вровень с Владимиром. Правда, в отличие от Владимира, очень измученный и голодный.
Сам Владимир всё так же невозмутимо стоял недалеко от стены со скрещенными на груди руками. Его колдун его накормил, хотя небольшие следы от своих когтей Кузя с удовольствием отметил.
Если придется драться, будет очень, очень тяжело. А есть еще официантки. И наверняка, кто-то до сих развлекается в таких же комнатах, как недавно посещали они.
Вдруг ошейник как будто нагрелся. И волна жара прокатилась вдоль спины, заставив шерсть вздыбиться. Кузя тихо зарычал. И немедленно принялся искать среди дивов разум Владимира.
Но тот нашел его первым.
— Что случилось? — как будто молотком ударило между ушей.
— Анастасия приняла боевую форму и дерется всерьез. Что-то пошло не по плану. Мы сейчас служим одному хозяину, и я чувствую ее.
— Надо выбираться.
Владимир в один шаг достиг двери и ударил по ней. Она вздрогнула, но не поддалась. Заклятия оказались довольно хорошими, по крайней мере, рассчитанными на сильного дива. Кузя забегал по комнате, принюхиваясь. Раз в кладке порошок из серебра, его невозможно размешать абсолютно равномерно. Где-то окажется больше, где-то меньше.
Остальные дивы даже не взглянули в их сторону. Видимо, такое бывало нередко. Кто-то не выдерживал и начинал ломиться в запертую дверь. Наконец, Кузя нашел место, откуда серебром почти не пахло.
— Сюда, — позвал он Владимира.
Тот немедленно оставил попытки сломать дверь и появился рядом с ним.
— Бьем вместе, — коротко сказал он, и они одновременно ударили в найденную Кузей точку.
Стена рухнула. Дивы, сидящие в комнате, все, как один, удивленно подняли головы.
А тот, со сломанными руками и слезящимися глазами, тихо попросил:
— Вытащи это из меня. Или убей.
Не успел Кузя понять, что происходит, как Владимир шагнул к диву и ударил его под грудью, пробивая желудок. Вытащил что-то через дыру и швырнул на пол. По полу раскатились крупные окровавленные шарики.
Молча развернувшись, Владимир шагнул в пролом. Кузя поспешил следом.
Перед ними оказался длинный коридор.
«…Ситуация вышла из-под контроля. Прошу вас, без паники…» — услышал Кузя голос колдуна Владимира.
Сила Анастасии ощущалась даже здесь. И ее соперница не была слабее. Раздался грохот.
План нужно было немедленно менять. Надо найти хозяина… но…
Но сначала, нужно выпустить ракету.
Он рванул вперед по коридору.
— Ты куда? — остановил его окрик Владимира.
— Запустить сигнальную ракету и вызвать подкрепление.
— Хорошо. Захвати и мою, — див ударил когтями себе в бок и извлек оттуда продолговатый предмет. И кинул его Кузе.
Поймав ракету зубами, кот продолжил бег по коридору. Две ракеты. Если им на помощь прибудет еще и Управление, победа точно будет за ними.
Каким-то чудом Аверин успел. Может, Рождественского что-то задержало, а может, даже с больной ногой получилось бежать довольно быстро. Но дверь в приемную он распахнул именно в тот момент, когда дверь кабинета-бункера уже готова была захлопнуться. И немедленно метнул Путы. Дверь всё же закрылась, но щелчка не последовало, значит, запереть ее не удалось. Аверин кинулся вперед, потянул за Путы и, одновременно, за ручку самой двери. Она поддалась. Аверин выставил щит.
Серебристый Серп с размаху врезался в щит, отскочил и вернулся назад, к хозяину.
— Ну до чего же вы не вовремя, Гермес, — Рождественский поднял руку с зажатым в ней Серпом, — я даже сейф открыть не успел. Но времени у нас мало, так что давайте приступим, без лишних слов.
Он взмахнул Серпом, и тот увеличился в размерах примерно вдвое.
В окне что-то мелькнуло, и Аверин, скосив глаза, увидел распустившийся в небе красный цветок — сигнальную ракету. Вслед за ней еще две — красная и желтая, разрезали ночное небо.
«Кузя. Так вот он где».
Он улыбнулся:
— А вы правы, времени осталось совсем немного.
Он призвал Плеть. Очень плохое место для ее применения, у Рождественского будет преимущество. Оружие князя больше подходит для боя в тесной комнате. Тем более, что убивать его Аверин не собирался — князя надо было брать живым.
А тот метнулся к столу и, нажав какую-то кнопку, заорал:
— На помощь!
Аверин убрал Путы, блокирующие дверь. Теперь Рождественский ее не закроет: он ждет помощи от своего фамильяра или от других подчиненных дивов.
Серп еще раз свистнул, и Аверин отшатнулся, закрываясь щитом. И ударил Плетью, рассекая стол. Рождественский застыл на миг, не понимая этого маневра, но быстро понял, что его внимание просто отвлекают, и развернул защиту. Но до этого Аверин успел метнуть в него Путы.
Серп слетел с пальцев Рождественского, отскочил от щита и вернулся к хозяину, с трудом, но разрывая Путы.
Нет, так дело не пойдет. Надо брать князя быстрее, иначе подоспеет подмога. Причем к Рождественскому раньше, чем к Аверину.
Как там Анастасия? Справляется ли?
От внезапного грохота стены содрогнулись. Стекло в окне лопнуло, и в кабинет хлынул морозный воздух. Аверин еле удержался на ногах, а Рождественский, воспользовавшись заминкой, рванулся к портьере в углу и скрылся за ней.
Аверин побежал за ним. И охнул, чуть не упав. В ногу словно воткнули штырь, боль пронзила от паха до лодыжки.
Чертова судорога… Он захромал к портьере, отдернул ее и обнаружил за ней открытую дверь и
