Претворяя в жизнь собственное решение, Екатерина II упрочила авторитет России в мире. Авторитет был подкреплен снаряжением военной эскадры из пятнадцати линейных кораблей и четырех фрегатов для крейсирования в открытом море, защищая отечественный торговый флот. Принятая декларация угомонила каперов, и выходить на просторы Атлантики военной эскадре не потребовалось. Пройдет столетие, и русский военный флот впервые совершит трансатлантический переход. В разгар гражданской войны в США атлантическая эскадра контр-адмирала С.С. Лисовского в составе фрегатов «Александр Невский», «Пересвет», «Ослябя», корветов «Варяг», «Витязь» и клипера «Алмаз», обогнув для скрытности с севера тайно поддерживавшую армию южан против правительственных войск президента А. Линкольна Англию и выдержав в Атлантике два сильнейших шторма, 12 сентября 1863 г. вошла в гавань порта Нью-Йорк. Переход из Балтики в Нью-Йорк, через Норвежское море, длился 79 дней.
Американцы оказали русским морякам самый радушный прием. «Американская экспедиция» русского флота (одновременно в Сан-Франциско вошла Тихоокеанская эскадра контр-адмирала А.А. Попова — корветы «Богатырь», «Калевала», «Рында» и клиперы «Абрек» и «Гайдамак») была проведена для укрепления федерального правительства США в период гражданской войны. Но не только. Министр иностранных дел России князь Александр Михайлович Горчаков использовал инициативу Морского министерства. Главной целью «Американской экспедиции» было, помимо упрочения дружественных отношений с США, пресечение попытки Англии сколотить коалицию европейских государств для вмешательства во внутренние дела России в связи с восстанием в Польше. Надо помнить, что тогда не прошло и десяти лет после окончания Крымской войны, когда Россия подверглась агрессии Англии и Франции и потерпела поражение, лишившись Черноморского флота. Визит русских эскадр в США осенью 1863 г. с перспективой заключения военного союза России и США разрушил хитроумные планы английской дипломатии и стал примером умелого использования флота как дипломатического средства. Действия русского флота не носили характер угрозы применения силы. Термин «дипломатия канонерок» появился после того, как Германия с помощью высаженного с немецких военных кораблей в 1897 г. десанта для захвата китайского порта Цзяочжоу навязала Китаю кабальный договор. Загадкой для отечественных и зарубежных историков и по сей день вызывающей среди них разногласия, является авторство идеи вооруженного нейтралитета. Противоречия возникли еще при жизни Екатерины. В конце века в ее руки попала книга о жизни прусского короля Фридриха П. Написавший книгу аббат Денина утверждал, что идея вооруженного нейтралитета принадлежала «великому Фрицу». Екатерина II, прочтя сочинение Денины, прямо на ее полях написала: «Это неправда: идея о вооруженном нейтралитете возникла в голове у Екатерины II, а не у кого другого. Граф Безбородко (руководитель восточной политики при Екатерине II. — Авт.) может засвидетельствовать, что эта мысль была высказана императрицей совершенно неожиданно. Граф Панин не хотел и слышать о вооруженном нейтралитете; идея эта не принадлежала ему, и стоило большого труда убедить его…»{67}. Итальянский дипломат маркиз де Парело, служивший тогда в Санкт-Петербурге, полагал, что идея о вооруженном нейтралитете возникла в результате интриг британского посла в России Джона Гарриса, якобы «подмазавшего» фаворита Екатерины графа Григория Потемкина, чтобы тот пролоббировал перед императрицей политическое решение, отвечавшее интересам Георга III. Дальше, по версии маркиза де Парело, случилась чисто детективная история: испанский поверенный в делах Нормандес по агентурным данным узнает о происках злейших врагов Испании — англичан и поздним вечером бежит по заснеженным улицам российской столицы прямо в дом графа Панина. Не успевший отойти ко сну Панин, узнав об очередном английском коварстве, клянется прямо при Нормандесе, что либо он расстроит эту сделку, либо уйдет в отставку.
Успокоившись, граф Панин, первое лицо российской дипломатии, вызвав секретаря Бакунина, запирается с ним в своем рабочем кабинете. В итоге ночной работы на свет рождается проект декларации о вооруженном нейтралитете, а наутро его заверяет личной подписью императрица. Потрясенный Джон Гар-рис вскоре отзывается в Лондон, «исполненный негодования и злобы на все, принадлежащее и относящееся к русской нации». Оказавшись в Лондоне, Гаррис отвел душу в мемуарах, написав о русских много мерзостей в стиле своего предшественника времен Бориса Годунова, Дж. Флетчера и французского маркиза де Кюстина. Немецкий историк К. Бергбом в своем исследовании о вооруженном нейтралитете отдал пальму первенства Екатерине И.
Один из лучших исследователей истории русской дипломатии Александр Владимирович Гаврюшкин в своей монографии «Граф Никита Панин» справедливо заметил, что, кто бы ни был автором декларации, вооруженный нейтралитет был мудрым политическим шагом, много послужившим на пользу России. А что же король Георг III? Исповедуя в международных отношениях принцип поведения «слона в посудной лавке», он как никто другой помог, сам того не ведая, отделению английских колоний в Америке и появлению на политической карте мира нового государства — США. Англичане, тяготившиеся деяниями выходца из Ганновера, страдавшего психическим заболеванием, в конце его властвования были вынуждены (при жизни правящего короля) назначить регентство принца Уэльского, который после кончины Георга III в 1820 г. стал английским королем Георгом IV.
Глава 11.
РУССКАЯ АЛЯСКА НА ТРОПЕ ВОЙНЫ
Если вы впервые смотрите на географическую карту Аляски, то наверняка поразитесь обилию русских названий. Острова Чичагова, Всевидова, Худобина, Попова, Чирикова, Большой и Малый Конюжие, остров Троицы, остров Адмиралтейства, мысы Кутузова, Сенявина, Лескова, Мордвинова, Румянцева, заливы Шишмарева, Павлова, Постоя, вулканы Погромный, Сарычева, Шишалкина, бухта Моржовая, пролив Шелехова, озеро Бочарова, бухта Макушинская, вулкан и город Макушин, города Баранов, Бочаров, Нинишка, Белуга, Коцебу, Уналашка. И еще десятки и десятки русских географических названий. Откуда столько на территории США?
Официально первооткрывателем Америки считается Христофор Колумб, хотя первое достоверное историческое плавание от берегов Европы с высадкой на побережье Северной Америки совершили норвежские викинги во главе с Лейфом Эрикссоном в X в., сильно напугавшие местных индейцев ревом привезенных ими быков. Первое документально зафиксированное открытие Австралии совершил в мае 1606 г. голландский мореплаватель Биллем Янсзон на корабле «Дейфкен». День 28 января 1820 г. стал днем открытия Антарктиды: первая русская антарктическая экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный» достигла южного материка Земли. Но это было не первое из великих русских географических открытий.
В 1741 г. обрусевший датчанин Витус Йонассен (Иван Иванович) Беринг на пакетботе «Святой Петр» открыл для России огромный полуостров, названный на русский лад Аляской, с прилегающими к нему многочисленными островами. Вместе с Берингом к берегам Аляски подошел еще один русский корабль — «Святой Павел» капитана Алексея Ильича Чирикова. По праву первой заимки Аляска стала русской территорией. Русский гидрограф Гавриил Андреевич Сарычев за время нескольких экспедиций в 1785–1794 гг., вместе с И.И. Биллингсом, произвел первую съемку побережья и заливов Аляски. Иосиф Иосифович Биллингс, англичанин по происхождению, участник третьего кругосветного плавания Джеймса Кука (который в ходе этого плавания был убит гавайцами), состоял на русской службе с 1783 г. и внес огромный вклад в российскую гидрографию, завершив описание всего северного побережья России. Вернувшись с Аляски, Биллингс командовал бомбардирским судном Черноморского флота, участвовал в описании северных берегов Черного моря, от Керченского пролива до устья Днестра.
В этом месте сделаем небольшое отступление. Об Аляске отечественная историография, по большому счету, помалкивала. Официальные (дворянские) историки Российской империи о судьбе Аляски упоминали очень скупо: «1867. По договору с Североамериканскими Соединенными Штатами уступлены им русские владения в Северной Америке за денежное вознаграждение». Это — из «Кратких очерков русской истории» Д.И. Иловайского за 1875 г., учебника в гимназиях дореволюционной России, одобренного министерством народного просвещения и написанного в стиле «официально-охранительной концепции отечественной истории». «Пустынная северо-западная оконечность Американского материка (Аляска), принадлежавшая России по праву первой заимки, была тогда же уступлена Северо-Американским Соединенным Штатам за 7 млн. долларов»{68}. Столь же скупо сообщали о Русской Америке и советские учебники истории. Казалось, должно было быть наоборот, ведь критика царей в советской историографии была беспощадна и сурова. Возможно, во времена «холодной войны» горечь утраты огромной территории в пользу основного противника в борьбе за мировое влияние в какой-то мере сдерживала от углубленного изучения истории приобретения и утраты Аляски. Трудно сказать.
