Возьмем, к примеру, утверждение Альмы о том, что Малер испытывал парализующий «страх перед числом девять»; якобы он вбил себе в голову, что сразу же умрет, стоит ему создать девятую по счету симфонию, как это случилось со многими композиторами до него (см. «Бетховен»). Будто бы Малер так боялся написать девятую симфонию, что не пронумеровал новое произведение и назвал его просто: «Песнь о земле». А затем все-таки решился и сочинил симфонию под номером 9, после чего, конечно же, умер.
Современные биографы сомневаются в правдивости этой истории, резонно замечая, что, если уж Малера так ужасала девятка, ничто не мешало ему назвать произведение, следующее за «Песней о земле», «Десятой симфонией». Однако многие поклонники Малера верят в эту легенду. Шёнберг, например, отзывался о Малере и его Девятой симфонии так: «Сдается, девять — это предел… Сдается, «Десятая» поведала бы нам нечто, о чем мы пока не догадываемся, к чему мы пока не готовы. Все создатели девятых симфоний слишком близко подошли к вечности».
ИСКУПЛЕНИЕ: ПО ШТУКЕ В ОДНИ РУКИ
Всегда хмурый, погруженный в себя Малер и жизнерадостный весельчак Рихард Штраус составляли, пожалуй, самую странную пару друзей в истории музыки, и тем не менее они продвигали работы друг друга и ценили друг друга за талант. Это не означает, что их дружба никогда и ничем не омрачалась. Малер часто обижался на воображаемые шпильки и пренебрежение со стороны Штрауса, а тот, в свою очередь, находил угрюмость Малера невыносимой. Но фундаментальное различие между ними крылось в их отношении к музыке. После премьеры оперы Штрауса «Погасшие огни» автор на ужине в честь этого события прикидывал, какой гонорар ему причитается. Малер ужаснулся и позже написал Альме, что «куда лучше жить в бедности, питаться сухой коркой, но следовать своей звезде, нежели вот так продавать душу».
После смерти Малера Штраус признавался, что никогда толком не понимал музыку своего друга Густава и особенно веру Малера в искупление, которое дарует ему музыкальное творчество. «Ума не приложу, что я должен искупать», — жаловался Штраус.
КЛОД ДЕБЮССИ
22 АВГУСТА 1862 — 25 МАРТА 1918
АСТРОЛОГИЧЕСКИЙ ЗНАК: ЛЕВ
НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: ФРАНЦУЗ
МУЗЫКАЛЬНЫЙ СТИЛЬ: ИМПРЕССИОНИЗМ
ЗНАКОВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ: «ЛУННЫЙ СВЕТ» (3-Я ЧАСТЬ «БЕРГАМАССКОЙ СЮИТЫ», 1890–1905)
ГДЕ ВЫ МОГЛИ СЛЫШАТЬ ЭТУ МУЗЫКУ: В ФИНАЛЕ «ОДИННАДЦАТИ ДРУЗЕЙ ОУШЕНА (2001), КОГДА КОМПАНИЯ МОШЕННИКОВ ЛЮБУЕТСЯ В ЛАС-ВЕГАСЕ — ПОЮЩИМИ ФОНТАНАМИ» ПЕРЕД КАЗИНО «БЕПЛАДЖИО».
МУДРЫЕ СЛОВА: «ХУДОЖНИК, КАК ПРАВИЛО, — НЕПРИЯТНЫЙ. ЗАМКНУТЫЙ ТИП И ЧАСТО УЖАСНЫЙ МУЖ».
Бывают времена, когда различные виды искусства — музыка, литература, архитектура, живопись — выстраиваются одним мощным фронтом. Веселое обаяние английской музыки эпохи Возрождения определенно созвучно шекспировским комедиям. Чистота линий и возвышенность неоклассической архитектуры находит музыкальное выражение в симфониях Моцарта. Расколотые поверхности кубиста Пикассо визуально отражают пронзительные звуки модерниста Стравинского.
Вот почему от морских пейзажей Клода Моне и «Моря» Клода Дебюсси у нас остается впечатление чего-то мерцающего, искрящегося. Собственно, эти импрессионистические произведения и создавались с одинаковыми побуждениями.
Правда, термин «импрессионизм» Дебюсси не нравился. Он скорее предпочел бы называться символистом, или модернистом, или еще каким «-истом», но обычно не композиторы решают, к какому направлению их причислить. Возможно, оно и к лучшему: когда Дебюсси делал выбор — касалось ли это женщин или денег, — он был не слишком удачлив.
ДАЙ ЛЮДЯМ ТО, ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ
Семья Дебюсси обреталась на обочине респектабельного среднего класса Франции, они то и дело затевали какой-нибудь бизнес (например, открывали посудную лавку) и обычно прогорали. Неустойчивые доходы были причиной того, что в первые пять лет жизни Ашиля-Клода (прозванного в семье Шило) Дебюсси переезжали четыре раза. Тетка Шилб, когда мальчику исполнилось семь лет, отдала его учиться игре на фортепиано, после того как он попытался выдрать струны из ее пианино.
В 1871 году в жизнь семьи грубо вмешалась политика, когда в революционно настроенном Париже к власти пришло правительство Коммуны. Мануэль-Ашиль, отец Клода, вступил в коммунарскую Национальную гвардию, и его произвели в капитаны. В плохо организованной атаке на форт, удерживаемый версальскими войсками, большинство его солдат разбежались, а Мануэль сдался. Когда двумя неделями позже Коммуна рухнула, Мануэлю Дебюсси пришлось туго. Многие его товарищи предстали перед расстрельной командой. Однако власть сочла, что этому незадачливому революционеру достаточно и четырех лет тюрьмы (в итоге он отсидел всего год).
Удача улыбнулась семье Дебюсси, когда знакомый знакомого привел одаренного мальчика Клода к госпоже Мотё де Флёрвиль, даме с замашками аристократки, утверждавшей, что она вдова маркиза де Си ври и бывшая ученица Шопена. На самом деле «маркиз» был шляпником, а госпожа Мотё никогда в глаза не видела Шопена. Но если госпожа Мотё и любила приврать, это не отменяло ее преподавательский талант: она отлично подготовила Дебюсси к поступлению в Парижскую консерваторию.
Родители надеялись, что их сын станет блестящим виртуозом, но в студенческих конкурсах он никогда не поднимался выше четвертого места. На занятиях по композиции Дебюсси изучил правила гармонии и мог запросто сочинить вещицу в традиционном формате, однако душа у него лежала к музыке совсем иного типа. Те сочинения, что ему были дороги, ужасали его преподавателей. Профессор гармонии пробормотал однажды, разбирая упражнение Дебюсси: «Разумеется, это совершенная белиберда, однако весьма искусная». Летом Дебюсси подрабатывал — например, учил музыке дочерей Надежды фон Мекк, благодетельницы Чайковского. Фон Мекк пыталась заинтересовать Чайковского работами молодого француза, но принадлежавшего к старшему поколению Петра Ильича радикальные гармонии Дебюсси только озадачивали.
Дебюсси дважды участвовал в конкурсе на Римскую премию и оба раза проигрывал, поскольку его новаторство раздражало жюри. С третьей попытки, в 1884 году, он таки получил Большую Римскую премию, представив намеренно консервативное сочинение. Друзья были разочарованы тем, что Дебюсси не потряс мир до основания, зато родители нарадоваться не могли успеху сына.
ВПЕЧАТЛЯЮЩЕЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ ОТ ВПЕЧАТЛИСТОВ
Прожив два года в Риме, Дебюсси вернулся в Париж и сошелся с умной, взбалмошной блондинкой Габи Дюпон. Они снимали чердачные квартиры на Монмартре, одна бесприютнее другой, и, конечно, подружились с наводнявшими Монмартр поэтами, художниками, музыкантами — именно эту богему запечатлел на своих картинах Тулуз-Лотрек. Особенно тесно Дебюсси общался с писателями-символистами, выделявшимися среди прочих литературных группировок мрачным романтизмом и эротической образностью.
Пусть Дебюсси и провел большую часть жизни среди «нищих художников», к буржуазному комфорту его все же тянуло. В начале 1890-х он познакомился с Терезой Роже, девушкой из хорошей семьи, и был сражен наповал. Дебюсси сделал Терезе предложение и весной 1894 года обручился с ней. На пути к венцу стояли всего лишь два препятствия: долги Дебюсси и его сожительница Габи. Эти барьеры оказались непреодолимыми для истинных буржуа Роже: узнав о неплатежеспособности и безнравственности композитора, они были глубоко шокированы. Почему Габи продолжала жить с Дебюсси, несмотря на его намерение жениться на другой женщине, — да что там, почему она терпела его многочисленные измены — об этом нам остается только гадать. Правда, однажды Габи, найдя в кармане Дебюсси письмо от другой женщины, попыталась либо застрелиться, либо прикончить любовника. Об этой истории, наделавшей много шума, писали в газетах.
ОДНА ИЗ ЛЮБОВНИЦ ДЕБЮССИ УГРОЖАЛА УБИТЬ ЕГО, ОБНАРУЖИВ ПИСЬМО ОТ ДРУГОЙ ЖЕНЩИНЫ В КАРМАНЕ КОМПОЗИТОРА.
После долгих мытарств оркестровое произведение Дебюсси наконец было исполнено на публике — это произошло в декабре 1894 года. Симфоническая прелюдия «Послеполуденный отдых фавна», навеянная одноименной эклогой символиста Стефана Малларме, производит впечатление свободной, неформальной импровизации, скрывающей свою структурную сложность под текучей поверхностью нетрадиционных гармоний. Слушатели на премьере дружно аплодировали, критики растерянно ворчали. Лишь спустя годы новое поколение композиторов по достоинству оценит «Послеполуденный отдых фавна» и подпадет под его влияние.
Габи в конце концов бросила Дебюсси, и он завел новую даму сердца — модистку Мари-Розали (Лилли) Тексье. Друзья полагали, что хорошенькая, но глупая Тексье — не пара интеллектуалу Дебюсси, однако в 1899 году эти двое поженились. В апреле 1902 года Лили восседала рядом с Дебюсси на премьере его оперы «Пеллеас и Мелизанда», написанной по пьесе еще одного символиста, Мориса Метерлинка. Переговоры с театром «Опера комик» о постановке этой оперы Дебюсси вел на протяжении нескольких лет.
