И теперь, когда мы обрисовали и «эльфийский менталитет», его физиологические и психологические основы, мы подходим к ответу на главный вопрос: почему носители такого типа мировосприятия отождествляли себя именно с эльфами Толкина? Ведь в их распоряжении был весь спектр мифологических и фэнтезийных образов. Почему же они стали толкинистами?
Ответ уже дан на страницах этой книги. Как мы показали в главе о кельтских мотивах в семиотической структуре Средиземья, у эльфов Толкина знатность тождественна мастерству (в широком смысле, включая магию). Подчеркнем, что у эльфов или подобных им персонажей в других масштабных произведениях фэнтези (например, «Орден Манускрипта» Т. Уильямса) знатность и мастерство не связаны. И поэтом у неудивительно, что молодежь, реализующаяся через любые формы творчества, отождествляла себя именно с эльфами Средиземья.
B 90-е годы вторую по численности «расу» в субкультуре составляли, как ни странно, люди Средиземья. Причин для такого выбора было две. Или толкинист ощущал сильное сопричастие одному из персонажей-людей (наиболее распространенный случай), или он был носителем более рационалистичного мировосприятия и подчеркивал, что, кем бы мы себя ни ощущали, – у нас человеческие тела.
Гномы и хоббиты в фэндоме 90-х были заметны, но их число сильно уступало двум первым «расам». Вот для примера высказывания из нашей анкеты. «Я – гном. Менталитет гномов мне очень близок, их меркантильность, их тяга к богатству и труду». «Я постепенно поняла, что я – хоббит. B идеале для хоббита жизнь должна быть мирной, но не как стоячее болото, а как атмосфера дружелюбия, тепла и свободы вокруг. Настоящий хоббит где угодно способен создать уют и тепло, ощущение Дома. По мнению хоббита, надо и самому жить в свое удовольствие, и давать такую возможность другим – тогда все будет хорошо».
B любом случае выбор «расы» диктуется ощущением эмоционального родства душевных качеств данного человека и «расы». Важно отметить, что представления о нечеловеческих расах также лежат в сфере коллективного бессознательного и практически совпадают у большинства людей. Это касается как внешнего вида эльфов, гномов, орков и других «рас», так и их внутренних качеств, образы мыслей, манеры поведения, обычаев и т. д. Автору этих строк доводилось неоднократно наблюдать, как носители субкультуры (независимо друг от друга!) сходно или одинаково реконструировали костюмы, песни и танцы эльфов.
Русский взгляд на Средиземье
Paca орков описана Толкином как принципиально неспособная к творчеству, и потому закономерно, что само-отождествления с этим народом в фэндоме не было (по крайней мере, автор не видел ни одного толкиниста, воплощавшего тип «орк по Толкину» и именовавшего при этом себя так). Орками в фэндоме называли агрессивную часть «внешнего» общества, причем не только хулиганов, но и различных представителей структуры запрета, начиная с вахтера и охранника. Te, кто называл себя орками, принадлежали к значительному числу Темных, то есть тех, кто категорически отрицал идею Толкина о творческой неспособности Тьмы, был не менее креативен, чем «эльфы», но более мрачен и часто более брутален.
Это же касается и других представителей «темной стороны». Широко известный в 90-е исполнитель собственных песен Дэн Назгул – пример наиболее яркий, поскольку имя говорит само за себя. Если «светлые» в своих песнях ориентировались скорее на бардовскую песню, то «темные» – на рок, хотя четкого разделения не было.
При этом собственно «темные» отчетливо разделяются на две группы. Первую составляют те, кто принимает Врага таким, как его описал Толкин, отрицая лишь неспособность Тьмы к творчеству. Очень упрощенно их можно сблизить с рок-культурой, а из современных субкультур – с готами. Они брутальны, как юноши, так и немногочисленные девушки. Вторая группа, напротив, преимущественно женская – это поклонники «Черной Книги Арды» Элхэ Ниеннах, ниеннисты. Их система ценностей зеркально отражает мир Толкина (Мелькор – благо, Валары – зло, положительные персонажи – эльфы Тьмы, а большинство эльфов из «Сильмариллиона» более жестоки и аморальны, чем орки в книгах Толкина), при этом их восприятие крайне сентиментально; в сравнении с современными субкультурами они – явные предшественники эмо (но не в черном с розовом, а в черном с серебром).
Ho какими бы «темные» ни были, нам важно понять, почему в русском фэндоме они всегда составляли заметную часть. Ha наш взгляд, причин две. Первая носила временной характер, это было отчетливо явление ранних 90-x, вторая продолжает быть актуальной и сейчас.
Мир Толкина, в котором силы Блага ассоциируются с Законом (а не со свободой), не мог быть принят большинством бывших комсомольцев (а они составляли основную часть фэндома двадцать – двадцать пять лет назад). Валинор, о котором говорится как о бессмертной земле, но где тем не менее оказывается возможны и смерть, и убийство, вызывал слишком яркие ассоциации с рухнувшей советской системой, где декларируемое благо и счастье так же решительно расходились с реальной жизнью. Поэтому тема неприятия Валар охватывала и значительную часть толкинистов, не принадлежавших к «темным», в частности, автора этих строк.
Ho уже тогда, независимо от того, отождествлялось ли благо с законом или со свободой, субкультура создавала образы, которых нет и не может быть в мире самого Толкина: образы орков (и шире – темных) как народа, их женщин и детей, их культуры и психологии. Такой народ мог оцениваться положительно, мог, напротив, восприниматься как вражеский, но – только не как «исчадия ада», то есть существа, подлежащие уничтожению. Идея орков (шире – слуг Врага) как имманентного зла русскому фэн-дому чужда.
Глава 10. Эпическая среда толкинистов
Отдельный аспект существования толкинистской субкультуры – это литературное творчество. Если о девяностых годах можно было говорить, что творчество в любой форме является отличительной чертой толкинистской субкультуры, то в настоящее время, при расхождении толкинистов и ролевиков, слова о распространенности творчества вообще становятся применимы уже скорее к ролевикам. Толкинистов отличает именно литературная деятельность определенной тематики: можно сказать, что толкинист – это человек, пишущий по мотивам Толкина. O людях, обратившихся от творчества по Толкину к творчеству по «Гарри Поттеру» (таких очень много), вполне можно сказать «они больше не толкинисты».
Круг замыкается. У субкультуры, порожденной книгой, основной формой существования становятся тексты. Ho эти тексты нельзя назвать литературой; и дело отнюдь не в художественном уровне, а в форме бытования и целях авторов.
Как было показано нами в докладе «Творчество толкинистов как трансформация эпоса в условиях постфольклора» на пленарном заседании международной конференции «Эпический текст: проблемы и перспективы изучения»[126], толкинистская субкультура сохранила то, что утратило или медленно теряет большинство этнических культур: эпическую среду, то есть такую ситуацию, когда весь социум владеет знанием традиции и хочет слушать регулярно воспроизводимые сказителем эпические тексты. Как показывают исследования фольклористов[127], причиной вымирания эпоса становится не отсутствие сказителей, а то угасание интереса слушателей (вплоть до трагической ситуации, когда ирландский сказитель излагает легенды собственной телеге)[128].
Нет никаких сомнений, что по формальным признакам толкинистские тексты не имеют ничего общего, например, с эпическими песнями. Говоря о сходстве с эпосом, мы имеем в виду только и исключительно сходное функционирование, исполнение одних и тех же задач в рамках культуры социума.
Сходство проявляется в следующем.
1. Общая база знаний. B традиционном обществе эпос известен всем с раннего возраста. Сказитель – это не человек, в принципе знающий сказания (таковых большинство!), это тот, кто знает их глубже и умеет их исполнять. Слушателям не надо объяснять, кто такой главный герой эпоса или второстепенные герои, они представляют себе весь корпус образов и сюжетов.
B толкинистской среде все это относится к знанию текстов Толкина. Причем если «Властелина Колец» большинство осваивает по книге, то весьма непростой для неподготовленного читателя «Сильмариллион» выучивается благодаря общению в субкультуре, обсуждениям и пересказам.
Хотя перед нами авторский текст, он бытует в субкультуре как коллективное знание.
2. Отсутствие новизны информации. Сказитель, исполняющий традиционный эпос, поет то, что и так известно слушателям; он не имеет права вносить в сказание что-то свое, как-то видоизменять его[129].
