Будда: Все формы иллюзорны. Если ты видишь все формы как не-формы, ты видишь Нёрая.
VII Будда: Субхути, как ты считаешь, достиг ли Нёрай Высшего, Совершенного Просветления? Изложил ли он Закон?
Субхути: О Почитаемый Миром, если бы я объяснял учение Будды, я бы сказал: «Не существует того, что называют Высшим Совершенным Просветлением. Нет также никакого конкретного учения, которое Нёрай мог бы проповедовать [даже если бы пожелал]. Почему? Закон, проповедуемый Нёраем, невозможно постичь. Его нельзя проповедовать, его нельзя назвать ни Законом, ни не-Законом».
X. Будда: Как ты считаешь, когда в древние времена Нёрай был с Нэнто Буддой,[134] Нёрай постиг Закон или нет?
Субхути: О Почитаемый Миром, он не постиг. Когда Нёрай был с Нэнто Буддой, он не постиг Закона.
Будда: Как ты считаешь, Субхути, прославляет ли бодхисаттва царство Будды или нет?
Субхути: Он не прославляет, О Почитаемый Миром. Почему? Прославление царства Будды есть не-прославление, и именно поэтому оно называется прославлением.
Будда: По этой причине, Субхути, все бодхисат-твы-махасаттвы[135] должны культивировать чистоту ума; не должны формировать представления о форме, звуке, запахе, вкусе, объектах мысли. Они должны пробудить свой ум, не позволяя ему пребывать нигде.
XXIX. Будда: Субхути, если люди говорят, что Нёрай приходит и уходит, сидит или лежит, они не понимают моего учения. Почему они не понимают? Потому что для Нёрая нет прихода и ухода. Именно поэтому его называют Нёраем.[136]
XXVI. Почитаемый Миром изрек стихотворение:
Если кто-либо видит меня в форме,Если кто-либо ищет меня в звуке,Он идет по ложному пути;Он не может видеть Нёрая.
XIV. Будда: Субхути, если бодхисаттва свершает добрые дела, но ум его привязан к Закону, он подобен человеку во тьме; он не постигает ничего. Если бодхисаттва свершает свои дела, но его ум не привязан к Закону, он подобен человеку с хорошим зрением в солнечный день. Он отчетливо видит форму вещей.
IV. Когда бодхисаттва свершает свои добрые дела, он не должен быть привязан к мыслям, звукам, запахам, обонянию и осязанию.[137]
IX. Будда: Субхути, как ты считаешь, знает ли архат о том, что достиг состояния архата или нет?
Субхути: Нет, О Почитаемый Миром, архат не знает этого. Почему не знает? Потому что в действительности не существует того, кого можно назвать архатом. Если бы, О Почитаемый Миром, архат помыслил: «Я достиг состояния архата», это значило бы, что он привязан к эго, личности и душе и поэтому не является бодхисаттвой.
VI. Если эти существа не имеют представления об эго, личности и душе, они не имеют представления о вещах[138] и не-вещах. Почему? Если у них есть представление о форме, они будут привязаны к эго, личности и душе. Если у них есть представление о не-вещи, они будут привязаны к идее об эго, личности и душе. Поэтому ни о вещах, ни о не-вещах не следует мыслить. Нёрай учит вас, монахов, что его учение подобно плоту, на котором люди переправляются через реку. Когда переправа окончена, плот оставляют на берегу. Что уж тогда и говорить о не-вещах!
XVIII. Будда: Сколько бы ни было различных существ во всех мирах, Нёрай знает их всех. Почему он знает их всех? Нёрай провозгласил, что ум каждого существа есть не-ум, и поэтому он называется ум. Субхути, помни, что проявления прошлого ума недостижимы, проявления настоящего ума недостижимы, проявления будущего ума недостижимы.
* * *
Токусан был знатоком Конгокё. Поэтому не ответить на простой вопрос о предмете своей компетенции, заданный старухой на постоялом дворе, было большим ударом для него. Ум, который сутра провозглашает недостижимым до конца времен, — это тот же самый ум, который Второй патриарх не мог найти по велению Дарумы. История повторяется.
СТИХОТВОРЕНИЕ
Видеть лицо хорошо, но слышать имя лучше;Слышать имя хорошо, но видеть лицо лучше.Сколько бы ты ни следил за ноздрями,Посмотри, до чего ты довел глаза!
Этот стих — головоломка для обезьян. Он выделяется своей сложностью даже в Мумонкане, в котором самые простые стихотворения далеко не просты для понимания. Кажется, Мумон желает сказать следующее. Люди из тех мест, где жил Токусан, хотя и не видели лица Токусана, уважали его как буддистского ученого и философа. Но старая женщина с постоялого двора разоблачила его, и поэтому впоследствии его лицо стало лучше, чем имя.
Что касается последних двух строк, то Шестой патриарх стремился показать Эмё его подлинное лицо — всё лицо, а не только часть его. Мы не должны делать что-то приятное для носа, но неугодное глазам, и наоборот. Угождать нужно всему лицу. Мумон считает, что этот случай с точки зрения дзэн содержит слишком много похвалы. Токусан достиг просветления, но за это ему пришлось заплатить утратой (смирения, которое присуще) непросветленности. Дзидзо сказал Хогэну: «Нет ничего более привычного, чем незнание». Привычное означает человечное, свойственное Сократу, Басё, Чосеру.
Случай XXIX. ЭНО И ФЛАГ
Действующие лица
Шестой патриарх Эно уже появлялся в случае XXIII. Он был замечательным человеком, и здесь мы приведем еще несколько историй из Рокусодангё. Первая из них взята из главы VIII.
Однажды Патриарх обратился к собравшимся монахам со словами:
— У меня есть что-то без головы, без хвоста, без имени, без иероглифа.[139] Знаете ли вы, монахи, что это такое?
Дзиннэ сделал шаг вперед и сказал:
— Я отвечу вам. Это начало всех Будд. Это моя природа Будды.
— Я сказал, что оно не имеет ни имени, ни иероглифа, а ты называешь его началом всех Будд. Впоследствии ты можешь стать настоятелем небольшого храма, но даже тогда ты будешь не более чем лектором по дзэн, — сказал Патриарх.
Эно использует очень хорошие методы обучения.
Он говорит монахам то, что они понимают, а затем показывает им, что они ничего не понимают. В конце главы VII есть следующий случай:
Монах спросил у Патриарха:
— Какой человек может постичь учение Обая?[140]
— Тот, который понимает буддизм, — ответил Патриарх.
— Понимаете ли вы буддизм? — продолжал монах.
— Нет, я не понимаю буддизма, — ответил Патриарх.
В эпоху зарождения дзэн такие противоречия и отрицания были возможны. Это напоминает слова Христа: «Никто не благ, как только один Бог» (Мк. 10, 18) и «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1, 18). В конце главы VII имеем:
Монах посетил Гарина и принес от него стихотворение.[141]
Гарин обладает способностями и средствами[142]Прекращать течение мыслей.[143]Его ум не подвержен влиянию внешнего мира,Время проходит, Бодхи возрастает.
Услышав об этом, Патриарх сказал: — Этот стих свидетельствует о том, что Гарин еще не постиг исток своего ума. Руководствуясь в жизни своей волей, он еще больше порабощает себя.[144]
Затем Патриарх прочел следующее стихотворение:
У Эно нет ни способностей, ни средствПрекращать течение мыслей.Его ум подвержен влиянию внешнего мира,Как Бодхи может возрастать?
Эно энергичен, но без неистовства; прост, но без сентиментальности; со здравым смыслом, но без пошлости.
СЛУЧАЙ
Флаг возле храма[145] развевался на ветру, а рядом стояли два монаха и спорили. Один говорил, что движется флаг, другой говорил, что движется ветер, и они долго не могли прийти к согласию, продолжая спор. Патриарх сказал:
— Движется не ветер, движется не флаг, движется ваш благородный ум.
Монахов объял благоговейный ужас.
В Сутре помоста приводится очень похожий вариант этой истории; отличается лишь ее конец.
Вместо слов «монахов объял благоговейный ужас" в ней говорится:
Все собравшиеся были поражены, и Индзю подвел Эно к кафедре, спрашивая об оккультном смысле этих слов. Слова Эно были просты и уместны. Это были не книжные знания, а подлинное понимание, и Индзю сказал ему:
— Брат в миру! Ты необычный человек. Когда-то давно я слышал о том, что чаша и мантия Обая были увезены на юг. Не ты ли тот человек, который увез их?
— Ваш, покорный слуга, — ответил Эно.
Начало случая, каким он дошел до нас, кажется бессмысленным. Что означает, что движется (только) флаг или движется (только) ветер? Даже дети не стали бы спорить о столь очевидных вещах, хотя у большинства комментаторов это вопросов не вызывает. И если назвать одного из монахов материалистом, а другого идеалистом, то Эно побеждает их обоих своим суждением в духе Беркли.
