Читаем без скачивания Кровь на нациях - Георгий Миронов

— Сережа, это уже не нашего ума дело…

— А что, у них там, в Москве в прокуратуре, — другие мозгу, что ли?

— Другие возможности.

— Понял. Ладно. А может все же…

— Нет уж, дружище, генерал Тишаев так и сказал: "без самодеятельности"

— Ну, это он Вам сказал, — таинственно прищурился Петруничев.

— Нет, так и сказал: "передай своему крутому оперу, Петруничеву, чтоб без самодеятельности".

— Так и сказал? Ну, это он фильмов насмотрелся про "крутого Уокера".

У американского сыскаря куда больше прав и возможностей, чем у нашего. У нас не очень-то крутизну проявишь, даже если генерал мешать не будет. Ладно, я что, не понимаю. Значит, объединяем усилия по розыскным мероприятиям, связанным с убийствами девушек в Рудном и директора музея в Смоленске?

— Да. Ты сейчас иди в 23 кабинет, там начинается допрос начальника службы охраны, который как раз сам и дежурил в ночь убийства директора музея.

В коридоре Петруничев встретил своих — Деркача и Семенова. Те уже пообщались с начальником Следственного управления полковником Коржевым, который их ввел в суть дела. Но Петруничев хотел сам поприсутствовать на допросе, — и как зам. нач. УВД по оперативной части и лично возглавляющий все оперативно — розыскные и следственные мероприятия по делу об убийстве двух девушек в Рудном, и как опытный опер. Часто бывает, что самый поверхностный допрос, на котором для следствия, вроде бы, и выудить ничего не удается, опытный опер /Петруничев усмехнулся, — ишь ты, как его генерал обозвал, — "Крутой Опер"/ может выудить детальку, увидеть следок, который и поведет в нужном направлении, даст возможность ухватить конец нити, который поведет к подозреваемым и в конце концов даст возможность раскрутить следствие по делу.

Беседа с охранником продолжалась уже минут десять. Еще и еще раз он рассказывал историю той страшной ночи, каждый раз, напрягаясь, он добавлял новые мелкие детали, подробности.

Оказалось, в частности, что ему не 45, как могло показаться по первому впечатлению, а 35, пять из них он работал на заводе «Кристалл».

— Одни благодарности, — сокрушенно, не в первый раз, повторял Агишев.

Наконец в кабинет вошел полковник Коржев, которого задержал генерал Тишаев.

— Еще раз все рассказать? — покорно спросил Агишев.

— И да, и нет, — ответил Коржев, — мы не сомневаемся в Вашей искренности. Но Вы человек военный.

— Так точно. В 30. лет демобилизовался, после тяжелого ранения.

— Вы — человек военный, повторил задумчиво Василий Васильевич. — И сами понимаете, в разведке в Чечне служили, — что тут не все друг с другом сходится. Вы ничего не видели, ничего не слышали, не спали во время дежурства, а на территорию охраняемого Вами объекта проник злоумышленник или злоумышленники, похитили брильянты, за которые Вам за 10 жизней не расплатиться, если выяснится Ваша халатность, да еще и убили хорошего человека…

— Да, — нет мне прощения, — понурил голову Агишев.

— Вы погодите с прощением. Виноваты — будете осуждены. Но судом, а не нами, и не самим собой. А если не виноваты?

— Это как?

— Если на Вас было оказано насильственное воздействие, вы неподсудны,

— Не пойму я, товарищ полковник…

— Вот видите — у нас обычно те, кто себя виноватыми чувствуют, обращаются в этом кабинете "Гражданин начальник"…А вы — товарищ. Значит, подсознательно виновным себя не признаете.

— А сознательно, — признаю.

— Вот мы и попробуем, если Вы не возражаете, проникнуть в Ваше подсознание. Покопаться там, конечно, с помощью грамотных специалистов. Может и найдем что-то, Вас оправдывающее.

— Я, товарищ полковник, конечно же не возражаю.

Тогда пойдемте, приглашаю всех здесь присутствующих, в мой кабинет: туда доставили и только что закончили установку одного аппарата. Из Москвы Полиграф называется.

— Детектор лжи? — раньше батьки в пекло сунулся Ванечка Семенов.

Коржев с улыбкой обернулся к молодому помощнику следователя.

— Приятно узнать, что эрудиция нашего районного звена перешагнула все границы возможного. Да, это так называемый "детектор лжи". В Москве в МВД на Житной его используют на потоке уже два месяца. Дали нам на пару дней в рамках помощи региональным органам. Будем эти два дня использовать аппарат и в УВД, и в областной прокуратуре. Обычно все уголовные дела, в ходе расследования которых использовался полиграф, успешно проходят стадию судебного разбирательства, надеюсь, поможет и тут. Тем более, что случай, похоже, перспективный.

…В кабинете зам. начальника управления уже был установлен аппарат. Возле него стоял, наклонившись к прибору, человек в форме капитана милиции, лет 27–30, в очках, с сильными залысинами.

— Капитан Ершов, прошу любить и жаловать, — представил его полковник.

Капитан поднял от прибора веселые голубые глаза.

— Вы знаете, товарищи, что люди всегда пытались найти методы выявления лживости в показаниях подозреваемых в совершении преступлений.

На востоке, например, в полутемное помещение ставили осла, намазывали ему хвост черной краской, и говорили подозреваемому: зайди в помещение и погладь осла по хвосту. Если осел закричит, значит, ты виновен. А нет — так нет.

Капитан торжественно оглядел сотрудников смоленской милиции.

— Создатели ослиного полиграфа предполагали, что человек, совершивший преступление, не станет гладить осла. И руки его останутся чистыми В прямом, конечно, смысле…

— Я бы погладил, — криво улыбнулся Агишев.

— Ну, в таком допотопном методе нет необходимости. Перед Вами полиграф, принятый, так сказать, на вооружение нашей милицией. По сути дела это новейшая модификация изобретения американского ученого начала XX века с красноречивой фамилией Килер. Придуманный им прибор мог фиксировать пять основных показателей эмоционального напряжения, вызванного предъявленным вопросом: пульс, дыхание, артериальное давление, кожное сопротивление и тремор, то есть дрожь в конечностях.

И во многих УВД применялся прибор? — спросил полковник Коржев.

— Первопроходцы, кстати, — провинциалы, не в обиду будь сказано. Саратов, Красноярск. В настоящее время право использования детектора лжи в оперативно-розыскных целях предоставлено девяти ведомствам РФ, имеющим следственные органы…

— Насколько я помню, в "Законе об оперативно-розыскной деятельности" упоминания о таком приборе нет, — вежливо парировал Петруничев.

— Верно, нет, — торжествующе улыбнулся капитан. — Закон позволяет нам применять прибор под видом "других технических средств, не наносящих ущерб жизни и здоровью людей и не причиняющих вред окружающей среде". Но обязательно — с письменного согласия подозреваемого.

— Я готов. Где расписаться? Тут. Пожалуйста.

— И это уже плюс к Вашей биографии. Мой опыт показывает, что подавляющее количество подозреваемых, давших согласие на испытание на полиграфе, были невиновны. Чего бояться, коли вины нет, верно?

— А если вина есть, полиграф непременно покажет это? — спросил Деркач

— Непременно, — согласился улыбчивый капитан — Как бы он ни старался держать себя в руках. Полиграфу, в отличие от следователей, без разницы, что говорит испытуемый. Ему важно — как. Начнем?

В комнате установилась мертвая тишина.

— Ну, например, следствию известно, что директор музея убит. Смерть наступила в результате множественных ранений острым предметом. скоре всего ножом с широким лезвием. Мы спрашиваем испытуемого:

— Чем совершено убийство.

— Ножом — , ответил обескуражено Агишев.

— Правильно. Вы знаете даже из сообщений газет, что убийство директора музея совершено, скорее всего, ножом. И Вы не говорите: камнем, битой, молотком…

— Да зачем я это буду говорить, когда я первым его обнаружил. На нем было более 30 колото — резаных ран. От биты и камня таких ран не бывает

— Правильно. Но Вы не знаете того, что уже знают все здесь присутствующие. Этот предмет, орудие убийства найдено оперуполномоченным областного уголовного розыска в первые полчаса с начала оперативно розыскных мероприятий. Однако «пальчиков» на нем не было. Вам представлены на этом стенде 6 ножей с широким лезвием. Которым совершено убийство, можете показать?

— Нет, конечно. Я не могу по ранам определить орудие убийства. Но как бывший разведчик я бы выбрал вот эти три клинка.

— А вот этот Вы бы не выбрали?

— Нет.

— А из представленных Вам трех ножей этот не кажется Вам наиболее похожим на орудие убийства?

— Нет, без разницы.

— Какую ручку выбрали бы Вы у ножа, которым решили бы воспользоваться

— Ну, пусть эту.

— Чем она кажется Вам привлекательной?

— Удобная, красивая.

— Вы были один, когда поднялись в музей для ежечасного обхода и увидели через раскрытую дверь кабинета директора его труп?