В любом случае, мировые финансовые институты не станут сохранять верность доллару, предпочитая более надежные европейские деньги. Но в свою очередь, Европейский Центральный Банк вынужден будет на определенном этапе понизить курс евро - иначе товары, производимые здесь, станут слишком дороги для покупателей в других странах.
Нетрудно заметить, что российский обыватель обречен проигрывать на каждом повороте девальвационной гонки. Когда падал доллар, люди переводили сбережения в рубли, которые тоже стали обесцениваться. Вернув свои средства в доллары, наши граждане рискуют проиграть вновь, когда Соединенные Штаты начнут понижать курс. Евро упадет последним, но к тому времени от сбережений многих наших людей мало что останется.
Вывод простой. Не надо доверять деньгам. Известно же, не в деньгах счастье! И нет смысла ждать скорого избавления от кризиса. Барак Обама пообещал американцам, что прежде чем станет лучше, им станет хуже. Перефразируя этот же простенький афоризм для наших сограждан, следует сказать: прежде, чем станет плохо, станет совсем плохо.
Автор - руководитель Института глобализации и социальных движений. Специально для «Евразийского Дома»
Татьяна Гурова: Без L-образного хвоста
Татьяна Гурова, первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
«Эксперт» №2 (641)/19 января 2009
Наше хозяйство сегодня по степени рыночности подобно суперлиберальным хозяйствам конца XIX века. Мы не умеем «заливать» кризис деньгами, поэтому выберемся из него уже в этом году. Кризис продлится девять с половиной месяцев.
Не спеши обрывать хризантем лепестки,
Холод верней,
Ты вернешься к Хироси в июле
Неизвестный японский автор XIV века
Двадцать процентов падения уровня промышленного производства по отношению к пику, достигнутому в июле прошлого года, двадцать пять процентов падения курса национальной валюты, резкое снижение текущей инфляции - с двадцати до восьми процентов годовых, падение денежной массы в обращении плюс высокие уровни свободной банковской ликвидности на конец года (более 1 трлн рублей остатков банков на корсчетах ЦБ в конце декабря) - с таким итогом мы входим в 2009 год.
Все это симптомы не краха, коллапса или неуправляемого спада, а признаки классического циклического кризиса, в который неизбежно должна была войти наша экономика и из которого она практически с той же неизбежностью выйдет в течение текущего года.
Циклы и кризисы
«Такого кризиса не было уже двадцать лет», «Этот кризис подобен Великой депрессии» - это, пожалуй, самые расхожие высказывания о текущем мировом, а заодно и российском кризисе. Мне кажется, что оба эти утверждения неверны. Так же как и рассуждения о том, какой окажется последующая динамика российского хозяйства - V-образной или L-образной. Для нас реальным является только V-образный сценарий.
Когда-то давно циклические кризисы были явлениями, имманентно присущими рыночной экономике. Экономическая наука XX века, собственно, и выросла на анализе причин и способов борьбы с циклическими кризисами. Особенно ярко череда таких кризисов проявила себя на пике расцвета настоящей либеральной экономики - конца XIX - начала ХХ века. Тогда и были найдены все возможные по продолжительности рыночные циклы - 3 года, 5 лет, 7 лет, 10 лет, 12 лет и, наконец, 40-50 лет (длинные волны). Тогда же для простоты картины некоторые экономисты позволили себе объединить эти разновидности в две группы: короткие циклы - от 3 до 5 лет - и длинные - от 7 до 12 (длинные волны были выделены как отдельный случай).
Череда таких циклов мучила рынки всех ныне развитых стран вплоть до Великой депрессии, а потом еще четверть века после войны. Это будет неким допущением, но можно считать, что последний циклический кризис рыночные экономики пережили в 1969 году. Все последующие кризисы (а их было не так мало) перестали быть циклическими в первозданном смысле этого термина.
Причин исчезновения этого рыночного явления было две. Во-первых, это стало следствием успешной работы экономистов начала века. Их задачей было понять, как устранить циклы, и они нашли мощный инструмент их нивелировки, коим является целенаправленная монетарная политика, заключающаяся в своевременной более или менее тонкой подкачке ликвидности. Эта политика сглаживала кризис всегда, когда он наступал согласно логике развития той или иной страны. Вторая причина фактически является частной разновидностью первой. Занятие долларом позиции основной мировой валюты (в том числе в ходе нефтяного кризиса 1970?х) создало новые правила игры на мировом рынке, который мало чем был похож на чистый либеральный рынок век назад. Именно тогда, уже после кризиса 1969 года, как мне кажется, и появились эти самые аномальные L-образные кризисы (Великая депрессия, которая тоже была такой, является исключением, лишь доказывающим правило, так как она тоже изрядно «заливалась» деньгами, что и привело к появлению длинного L-образного хвоста).
Типичные же рыночные кризисы - с быстрым и глубоким спадом, с кучей разорений, с невероятной волатильностью цен, но зато с быстрым и решительным подъемом - исчезли. Трудно сказать, что лучше для хозяйств и стран (не зря же люди искали рецепт избавления от этих кризисов), но российская экономика сегодня находится в стадии зрелости, аналогичной суперлиберальному рынку конца XIX - начала ХХ века. Речь идет прежде всего о степени вмешательства государства как регулятора в рыночную жизнь, его навыков управления рынком. Их очень мало, как мало институтов и инструментов, предназначенных для этого.
Более того, будучи само активным игроком рынка, государство сегодня выбрало очень либеральную, абсолютно не социал-демократическую технологию управления кризисом (очень показательно в этом плане повышение тарифов, впрочем, как и довольно жесткая денежная политика). Это означает, что кризис мы будем проходить тоже по тому старинному сценарию. И несмотря на некоторое количество рисков, которые ожидают нас весной этого года, для сравнительно компактной российской экономики этот либеральный сценарий представляется предпочтительным.
Кризису нужно время
Пара десятков выдающихся экономистов ХХ века, наблюдавших и анализировавших настоящие рыночные кризисы, сформировали понимание о двух принципиально важных механизмах экономического цикла. Естественно, эти два механизма - разные стороны одного и того же процесса, но удобнее их рассматривать по отдельности.
Первый строится вокруг очевидного условия хозяйственной деятельности - ограниченности в хозяйстве ресурсов, имеющих физическое воплощение. Самый всеобъемлющий из этих ресурсов - труд, но сюда же относятся все возможные материалы, земля, электричество, транспорт и прочее.
В каждом конкретном цикле хозяйственная деятельность осуществляется совокупностью компаний, которые производят определенный набор продуктов и услуг, пользуясь определенным набором технологий. Эта совокупность может быть графически описана агрегированной кривой предложения SS1 (см. график 1), располагающейся в координатах P (уровень издержек и цен) и Q (уровень объема производства). В начальной фазе цикла хозяйство производит некое количество товаров и услуг (точка А) с издержками или по цене Р1. В этот начальный момент цикла, когда все хозяйство еще только-только оживает, спрос описывается кривой DD1. Потом, по мере подъема экономики и производства все большего количества добавленной стоимости, кривая спроса сдвигается вправо, требуя все больше предложения.
Некоторое время предложение реагирует адекватно, производя больше, и временные точки равновесия все время перемещаются вправо. Но поскольку ресурсы в экономике конечны, то по мере роста спроса на них они дорожают. Сначала медленно, потом, по мере приближения к исчерпанию, все быстрее и быстрее. Это то, что называется инфляцией ресурсов, и то, что мы наблюдали на всех рынках, от аренды до труда, начиная с 2007 года.
Помимо того что этот процесс ведет к росту издержек и цен (именно поэтому приближение кризиса, как правило, сопровождается инфляцией, и у нас это тоже было), он приводит к тому, что стоимость ресурсов обгоняет ценность, которую они производят. Это, в свою очередь, приводит к падению прибыльности капитала и к уменьшению возможностей инвестировать, что является одним из факторов, определяющих поворот от роста к спаду. Для нас факт того, что с определенного момента ресурсы стоят больше, чем та ценность, которую они производят, наиболее наглядно был виден по динамике реальных доходов населения, которые начиная с 1998 года росли с темпом, близким к темпам роста производительности труда, а в 2006 году стали энергично опережать ее. Типичный случай, когда стоимость ресурса обгоняет ценность, которую он способен произвести.
В результате этого процесса - роста стоимости ресурсов и снижения прибыльности капитала - система становится все менее устойчивой и все больше похожей на пирамиду, и любой шок может обеспечить ее поворот к краху.
