Потому что нашла в себе силы сказать ему первой- я ухожу, а не проглотить предательство, как многие на моем месте. Дмитрий отметил это сразу, а я поняла только после…
Страшным же было то, что если бы не предательство мужа, я бы так и не прозрела, так бы и жила своей жизнью в серых тонах, довольствуясь малым и подавляя свои возможности. И сколько таких, как я. Боящихся перемен, цепляющихся за действительность, прикрываясь эфемерной стабильностью и надежностью… В нашем мире не принято рвать и оставлять. Вот мы и проживаем свои жизни подобно тому, как на лоджии складируются старые никому не нужные вещи вместо того, чтобы выкинуть их, а там разбить зимний сад с розами.
Дмитрий… Меня влекло к этому мужчине. Отрицать это было так же глупо, как врать самой себе. И в то же время, я жутко боялась делать хотя бы маленький шажок по хрупкому льду на встречу ему. Потому что боялась утонуть… Меня поймут все те, кто хоть раз тонул. Кто ощущал себя идущей ко дну.
Дмитрий- это смелая мечта, журавль в небе. И все равно, что он дико раздражает меня своим несносным характером. Такие мужчины- как астероиды. На них завораживающе смотреть со стороны, желательно, в телескоп. Если они приблизятся к тебе или, не дай Бог, упадут на тебя- это неминуемый конец… Смогла бы я пережить расставание с таким человеком? Смогла бы пережить утрату интереса с его стороны? Нет. И об этом я захотела сказать ему сразу и честно, о чем нисколько не жалела… Именно поэтому я так и стояла на перроне, не решаясь сделать шаг в направлении того поезда, который может отвезти меня в будущее…
Глава 26
Марисергевна. О ней, конечно, отдельная песня. В мире сюрреализма, куда закинула меня судьба при встрече с Дементьевым, эта женщина сразу заняла «особое» место. За всё время моего нахождения в этом доме мы виделись всего пару раз, но мне и этого хватило.
Домработница Дмитрия, казалось, встретила меня в штыки с того самого момента, как я пересекла порог этой квартиры. Разумеется, когда мы «вселялись», она была уже здесь, на верном боевом посту- пятнадцатилетнем, как с гордостью и вызовом сразу обозначила мне, не тонко намекнув на то, что такие, как я- приходят и уходят, а она остается.
Наверное, если бы между нами с Дмитрием все было по-настоящему, меня бы этот факт как-то напряг, но я в душе понимала, что она права. Я уйду из этого холостяцкого царства роскоши и одиночества. И следа моего здесь не останется. Поэтому никак не реагировала на ее неуместные замечания и вздохи, сопровождающие любые мои действия, когда я пыталась хотя бы немного встроить свой нелепый скарб в это космическое жилое пространство.
Как выяснилось, к Дмитрию Марисергевна обычно ходила через день, но уже в свой четвертый приход, отметив идеальную чистоту в квартире, которую мы поддерживали с Алевтиной, сама предложила сделать свои приходы менее частыми. Мне показалось, она сознательно минимизировала наше общение. Я была ей неприятна или что-то еще. Удостоверившись у Дмитрия, что он безоговорочно ей доверяет, я стала планировать день так, чтобы она минимально соприкасалась и со мной, и с ребенком. Поэтому ее приход «на подмогу» не мог не вызвать моего напряжения…
И тем не менее, она действительно помогла. Когда затеваешь большой обед, пусть всего на троих-четверых людей, помощь всегда пригодится. Я ушла с головой в готовку, а она взяла на себя привычную уборку и довольно дельно помогала с сервировкой стола.
На часах было пять дня. Флипи обещал приехать к шести, а Дементьева еще не было. Я начинала волноваться.
Понимая, что последний час пройдет в суматохе, решила переодеться, стараясь не волноваться раньше времени. На худой конец, это «его экзамен», а не мой. Я свою работу выполняю четко. Дело за ним.
И уж что-что, а накрывать на стол еду собственного приготовления я умела. Решила не экспериментировать и остановиться на «золотой классике»- запеченная буженина, пару легких овощных салатов, красивые закуски, грибной суп на первое в горшочках- с ними мне как раз подсобила Марисергевна, заметив, что я ищу, в чем подавать суп- тарелки из сервиза Дмитрия были очень уж плоскими.
— Подождите, а как Вам это? — обратилась она ко мне, доставая из очередного дальнего кухонного уголка отменные глиняные горшочки- Дмитрий Олегович часто заказывает суп из своего ресторана. Ему все время доставляют в них, чтобы не остыл. Готовят прям в них, в русской печке. Мне жаль выбрасывать, такая прелесть. Я мою и складываю. Вдруг пригодятся. Вот и пригодились. А он всё потешался надо мной… Кто вообще знал, что так оно все обернется…
На этих словах мы с ней переглянулись. Как-то иначе. По-доброму что ли. В английском языке есть такое выражение- «to break the ice»- официально она переводится как «устранить натянутость в общении». Дословно- расколоть лёд. Вот и мы с ней, раскололи лёд…
Быстро нырнула в молочное платье-футляр- нейтральное и аккуратное, к которому снова прекрасно подошли мои жемчужные сережки. Удобные светлые лодочки в тон, тоже из моих собственных запасов. Пусть и не супер-новые и дорогие, зато в них точно можно пробегать весь вечер и не устать.
Дмитрий вошел в дом как раз в тот момент, когда я, напялив фартук, заносила в столовую большое блюдо с салатом.
— О, цветы! — деловито воскликнула я, увидев букет в его руках, — сама хотела написать тебе, чтобы купил. Нужно украсить стол…
Он как-то замер, стушевавшись. Потом словно опомнился и протянул мне букет. Очень красивый, между прочим. Составленный, словно бы специально, из светлых роз в тон моему наряду.
— Это вообще-то тебе… — в его голосе была примесь удивления и даже обиды что ли. Ну, знаете, когда мужчина ждет одной реакции, а ты смещаешь акцент на совсем другое.
И в то же время, не могу не заметить, как его взгляд с интересом прохаживается по столу, а ноздри принюхиваются к многоголосию ароматов с кухни.
— Спасибо… За что это? — приняла из рук букет.
Опешила. И правда, идиотка. Тебе цветы дарят, а ты… Хорошо, что Марисергевна, как он ее называл, нас не слышит…
— Хорошо выглядишь, Злата… За это, наверное. Или в знак благодарности. Что стараешься… — его голос был тихим и каким-то уставшим.
Нервно поправила волосы за ухо. Украдкой подняла на него глаза… Волнительно…
Сейчас, когда мы стояли совсем близко, увидела, что уголок его рта разбит…
