он успел выкурить трубку и набить новую.
— И что думаешь делать?
— Да вот, хотел с дядей Сашей посоветоваться, если конечно врачи разрешат...
Многого от него я не ждал, но может хотя бы определит по фото что это были за самолеты, ну и по характеристикам подскажет.
Но Леонид как-то поджался, и глядя в окно, тяжело вздохнул.
— Да какие уж там врачи теперь... Поздно у них спрашивать...
От его слов внутри у меня всё аж похолодело.
— В смысле? — не выдержал паузы я.
— Сбежал дедуля наш, как услыхал про самолеты чужие, так и дал дёру...
— Как сбежал? Он же при смерти? — Судя по тому что говорили врачи, и в частности Аня, состояние его — «одной ногой в могиле», и новость о побеге как-то не укладывалась в такую трактовку.
— Да вот так. — ухмыльнулся Леонид, — послал всех на три буквы, открыл окошко, и ушёл.
Дослушивать я не стал, а не теряя времени выскочил на улицу, запрыгнул в машину, и поехал на аэродром.
Если куда и мог уйти дядя Саша, так только туда.
Ворота были открыты, и махнув охране, я проехал прямо до самолёта. Дед сидел в кабине, а вокруг кукурузника суетились мужики из слесарки.
— Ты как себя чувствуешь? — поднялся я на борт.
— Нормально. Дышать только трудно, а так ничего, терпимо...
Я бы может и поверил, но бледная кожа и синюшные губы говорили об обратном.
— Я ребятам объяснил что к чему, — едва слышно продолжил дядя Саша, — Вот, тут чертежи. — протянул он мне несколько сложенных вдвое листков.
Я мельком просмотрел их, не чертежи конечно, скорее эскизы, но изображено всё очень понятно.
— Ты с мужиками поговори, а я посплю пока. — не поворачивая головы, прошептал дед.
Не теряя времени я вышел, и подозвав двоих из снующей возле самолета бригады, вытащил из уаза носилки.
— Давайте, на счёт три поднимаем, и укладываем его. — дядя Саша уже вырубился, но пока дышал.
— Раз, два, три! — аккуратно достав деда из кресла, мы уложили его на носилки и вынесли из самолёта.
В больничке нас уже ждали, кто-то из охраны предупредил по рации, и не дожидаясь пока мы вытащим его из машины, прямо на месте сделали ему несколько уколов.
— Что с ним? — спросил я Аню, когда она появилась на пороге палаты в которую увезли деда.
— Непонятно пока. Как он вообще умудрился уйти...
Вопрос был конечно больше риторический, поэтому ответа она не дождалась, и ушла, закрыв за собой дверь.
Ну а я сел в машину и вернулся к самолёту, где почти целый час обсуждал с бригадиром слесарей возможность установки оружия.
Первое из того что хотел поставить дядя Саша, — пару курсовых пулемётов на крыльях, забраковали сразу, — потому как сложно, долго, и не особо нужно. Пулемёт под брюхом тоже не впечатлял, — в первую очередь так же из-за сложности установки, а вот люк в крыше для наблюдения за тылом и велением огня при необходимости, бригадир пообещал к вечеру сделать, чему я очень обрадовался.
Оставалось повытаскивать оставшиеся в фюзеляже и крыльях стрелы, заправить бензин, долить масло, где нужно проверить давление, и можно лететь в очередной рейд, теперь уже примерно зная что нас может ожидать.
Единственная проблема — заканчивающийся бензин. Если мне не изменяет память, в ангаре оставалось всего три бочки, да ещё две стояли на складе в виде нз. Итого тонна, а это всего шесть часов полёта, и если за эти часы ничего не изменится, мы вообще лишимся возможности подниматься в воздух.
— Слушай, — обратился я к бригадиру слесарей, вспомнив про задумку с дельтопланами — а если к вам человечка одного направить, ему сделать надо кое-что, поможешь?
— Да не вопрос. Направляй, помогу конечно, чем смогу...
— Тихо! — прервав его на полуслове, замер я. — Ты слышишь? — мне показалось что где-то далеко гудит самолёт.
Бригадир прислушался, постоял немного в оцепенении, но отрицательно помотал головой.
— Неа, не слышу.
Но я-то слышал, очень слабый, гораздо слабее комариного писка, но звук точно был.
Звук заглушался ветром, и я уже хотел было залезть на фюзеляж кукурузника, рассчитывая что наверху будет получше, так же вдалеке загрохотал пулемёт.
— Теперь слышу! — воскликнул бригадир, — и ткнув рукой в сторону западных постов, — еще громче добавил, где-то там стреляют!
Судя по приглушенности выстрелов стреляли не на периметре, а гораздо дальше, скорее всего сработал один из выставленных на реке постов.
Не теряя ни секунды, я запрыгнул в салон уаза, и развернувшись на пяточке, вдавил педаль газа.
Вариантов проезда было два; один напрямик вдоль реки, но там дорога и так убитая, а после дождя вообще непролазно, и другой в объезд через периметр. Дольше, но зато гарантировано доеду. Естественно я выбрал второй вариант, и больше глядя в небо, чем на дорогу, собрал все имеющиеся кочки.
Машину трясло, всё грохотало и летало по салону, но скорость я не сбавлял, боясь не успеть.
И мои усилия не пропали даром, когда перескочив мостик через ров и преодолев насыпь, я выехал в чистое поле, то в небе, почти прямо по курсу, заметил планирующий в противоположную сторону от села самолёт.
Слегка дымясь, он быстро снижался, и должен был сесть где-то километрах в трёх от того места где я сейчас находился.
Расстояние приличное, но даже так я видел что он не похож ни на один из тех что встречались мне. Небольшой, даже скорее совсем маленький, это был совсем другой самолёт: биплан с неубирающимся шасси, но гораздо меньше и изящнее кукурузника.
Снижаясь, он сбрасывал скорость, а я наоборот, только разгонялся, держа курс не прямо на него, а на то место куда он предположительно должен был сесть.
О том что будет потом, когда он приземлится, я не думал. Судя по размерам кабины народа там немного, но как они себя поведут, одному богу известно.
Но тут, внезапно, когда до земли оставалось каких-то десять метров, он резко клюнул носом, и не удержавшись, спикировал вниз.
Я даже не совсем уловил этот момент, настолько неожиданно всё случилось, только что летел, и
