Но сначала нужно отправить последнее послание. Она достала из клетки попугайчика и улыбнулась. Анжела Эдуардовна Кокорина прекрасно знала психологию. Правильная психологическая подготовка — это половина успеха. И она очень надеялась, что Егор оценит, как тщательно она готовила его к их долгожданному свиданию.
Раздался звонок в дверь. Привезли пиццу. Очень вовремя, Анжела уже проголодалась. Она вернула птичку в клетку и пошла открывать.
Курьер был другой. Она уже четыре раза заказывала сегодня свою любимую пиццу с тремя видами колбасок, и каждый раз приходили новые мальчики, юные и в меру симпатичные. Одного она даже отымела прямо в коридоре, предложив ему толстую пачку денег. Адреналин требовал выхода.
Раздумывая, не сотворить ли и с этим что-нибудь интересненькое, Анжела открыла дверь…
Анжела была умна, но она не знала, что в её телефоне стоит жучок, и её охрана знает обо всех её передвижениях. Так же о них знает её отец, которому всё докладывает начальник охраны. Потому что Эдуард Федорович всегда беспокоится о своей дочери. А ещё о них знает Ашот Ахметович, которому докладывает другой её охранник, перекупленный Нургалиевым.
***
«Никуда не выходи и никому не открывай дверь. Я скоро буду. Ксюша, всё очень серьёзно!»
Я молился, чтобы мы успели, когда мчались на такси обратно к нашему дому. Молился, чтобы никто не успел тронуть мою девочку. Отец вызвал подкрепление, и когда мы подъехали к дому, они уже были там.
— Здесь три трупа. Один в машине и двое в кустах. В подъезде чисто, — доложил отцу Денис. — Кто-то приехал раньше нас.
Я поспешил в дом. 21:43, а под дверью нет никакого конверта. Открыл своим ключом и вошёл в квартиру. Там было очень тихо и пусто. С замирающим сердцем я заглядывал в комнаты и тихонько звал:
— Ксюшаа…
Зашёл в спальню и увидел её в углу кровати. Она вся сжалась в комочек и спрятала голову.
— Ксюша, — позвал я её шёпотом.
Она подняла голову и посмотрела на меня заплаканными глазами. А потом вскочила и бросилась на шею. Я крепко обнял её и с наслаждением вдохнул родной аромат. А потом отстранился и, обхватив руками её лицо, заглянул в глаза.
— Почему… ты… приехала… сейчас… — очень тихо и с большим трудом, но у меня получилось это сказать.
— Мне приснился кошмар, — пролепетала Ксюша и снова разрыдалась.
***
Анжела приходила в себя очень медленно.
Сначала она почувствовала запах. Очень сильный, даже приторный, запах свежей крови.
Потом ощутила, что лежит в воде. Очень тёплой воде и очень приятной. А ещё вода была какой-то очень плотной и тягучей. Анжела чуть приподнялась и снова опустилась по дну ванны. Получившаяся волна легонько окатила её обнажённые груди, и это было очень волнующе. Девушка довольно улыбнулась.
Наконец, Анжела открыла глаза. И ничуть не удивилась. Она была на каком-то большом мясном складе. Вокруг ровными рядами на железных крюках висели освежёванные туши коров. Сама же она лежала голая в какой-то огромной ванне, полной ещё тёплой крови.
— Очень оригинально, Ашотик! — выкрикнула она в потолок.
Затем спокойно вылезла из ванны. Густая кровь стекала по её пышному телу, и это было так красиво, что Анжела даже залюбовалась собой.
— Нравлюсь тебе, Ашотик? — снова крикнула она.
И снова ей никто не ответил. Но девушка знала, что Ашот где-то тут и наблюдает.
Она пожала плечами и пошла вперёд между рядами освежёванных туш. Её всё это ничуть не пугало, она понимала такие шутки.
Довольно скоро ей стало не очень комфортно. На складе было холодно, а она была голая и мокрая. Её кожа покрылась мурашками, зубы стучали, ноги прилипали к ледяному полу, а склад всё не кончался.
Анжела шла и шла и вдруг увидела на полу стрелочку, нарисованную мелом. Стрелка предлагала повернуть направо, девушка усмехнулась и повернула туда.
Там стоял обычный стол. На столе — ровная дорожка белого порошка и лист бумаги. На нем красивым витиеватым почерком было написано:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Всё, как ты любишь, красавица моя»
Глаза Анжелы загорелись, она ловко свернула трубочку и быстро втянула в ноздри кокаин. Потом снова пошла вперёд.
Немного погодя стало вдруг очень тепло, а туши вокруг неё начали улыбаться. Серьёзно, на их красных боках были нарисованы широкие улыбки! Анжела улыбалась им в ответ и радовалась, что у неё так много друзей. Она стала рассказывать им о своей предстоящей свадьбе и о том, чем удивит гостей. Например она, захлебываясь от восторга, рассказала им о том, что шлейф её свадебного платья будет длиной семь с половиной метров и нести его будут специально обученные обезьянки.
— Да-да, вы не ослышались, — убеждала она ближайшие к ней туши, — их специально привезут из московского цирка!
Неожиданно перед ней появилась серая дверь. Анжела грустно вздохнула и, обернувшись к тушам, помахала им на прощанье рукой. Затем толкнула дверь и вышла на улицу.
Было темно, но площадку перед складом ярко освещали фонари. Там было много людей, и Анжела смутилась вдруг, что не одета. Но потом увидела среди них Ашотика и, улыбнувшись, пошла к нему.
Он стоял немного впереди остальных, и в руке у него был длинный хлыст. Он нетерпеливо щёлкал хлыстом по асфальту и почему-то был одет как американский ковбой. Даже широкополая шляпа была. Позади него стояли другие ковбои, и каждый из них держал на цепи огромного пса. Собаки скалили зубы и рвались вперёд, из их пастей на асфальт падала слюна, и Анжела поразилась, какие же сильные эти ковбои, раз могут удержать таких огромных псов.
— Здравствуй, моя королева, — вкрадчиво произнес Ашотик. — Мы тебя уже заждались. Как тебе понравился мой сюрприз?
— Я в диком восторге, милый, — нежно пропела ему Анжела.
Ашоту было очень интересно, что видит она сейчас в своих галлюцинациях и видит ли что-то вообще. А вдруг он неправильно рассчитал, и это количество кокаина почти на неё не подействовало?
Вообще‑то, это была вторая, больше запасная часть плана. Ашот предполагал, что очнувшись на мясном складе в ванне с теплой кровью, Анжела испугается, осознает свою ошибку и будет на коленях умолять его о прощении. Любая бы испугалась. Чёрт, да даже мужику было бы не по себе. Но дочка Кокорина его удивила.
Тогда он позволил ей принять дозу. Надеялся, что в таком зловещем антураже её мозг под действием наркотика породит такие ужасающие фантазии, что она будет сходить с ума от страха и опять-таки приползёт к нему на коленях, умоляя спасти от злобных кровавых монстров.
И опять мимо. Она стояла напротив него, такая же надменная и нисколько не боящаяся голодных собак, которые с ума сходили от запаха крови и пытались порвать свои цепи.
— Нам нужно решить, что делать со свадьбой, о рубин моего сердца, — сказал Ашот, вглядываясь в её лихорадочно блестящие глаза. — Гости ждут, ты обещала им событие века, нехорошо расстраивать уважаемых людей.
— Свадьбы не будет, Ашотик, — грустно пожала плечами Анжела. — Ты не прошёл испытание.
— Ты уверена, любовь моя? — переспросил Ашот. — Эти псы готовы разорвать тебя на куски, если ты мне всё-таки откажешь.
— Абсолютно, милый, — приторно сладко улыбнулась Анжела и скрестила руки на груди.
«Ну что ж, значит, переходим к плану «С», — подумал Ашот и поднял к уху телефон, который всё это время держал в руке.
— Эдуард Федорович, дорогой! Здравствуй! Ты знаешь, твоя дочь наотрез отказывается выходить за меня. Уж я её убеждал‑убеждал… Может быть, ты поговоришь с ней?
— Солнце мое, поговори с отцом, — протянул он ей телефон, нажав громкую связь.
— Анжела? Что за фокусы? Где ты находишься?
— Здравствуй, папочка! Мы с Ашотиком играем в ковбоев, и у него много больших и злобных собачек, — радостно сказала Анжела в трубку, а потом добавила театральным шёпотом: — Кажется, мы сейчас пойдём на охоту в большой и тёмный лес. Но я всё равно не выйду за него замуж! — и захихикала, прикрывая рот.
