А л: Вселенная одна, но она бесконечна в пространстве и времени. Так что возможно бесконечное множество Вселенных вроде той, какая нам известна.
Н о р: А кто доказал бесконечность Вселенной в пространстве и времени? Я берусь доказать, что логически недоказуема как конечность, так и бесконечность Вселенной. Зато доказуема ее единственность.
А л: Могли такие же расчеты, как твои, сделать другие?
Н о р: В принципе, могли. Но не сделали.
А л: Почему?
Н о р: А почему сожгли Джордано Бруно? Признание множества миров, населенных разумными существами, есть незыблемая догма нашей идеологии. Инопланетяне – это нечто подобное чертям, ведьмам, ангелам прошлого. Функция их та же самая. Меняются формы мракобесия, а мракобесие остается.
А л: Но ведь есть же бесчисленные свидетельства пребывания инопланетян на Земле!
Н о р: «Свидетельств» реальности богов, ангелов, чертей, ведьм и тому подобного было еще больше.
А л: Богов, ангелов, чертей выдумали от невежества. Но мы же – высокообразованное общество!
Н о р: Люди, судившие Бруно и Галилея, для своего времени были высокообразованными. А что касается невежества, то наше невежество превосходит невежество людей прошлого в такой же мере, как и образованность. Наше невежество базируется на величайших достижениях науки и техники. Но суть дела не в этом.
А л: А в чем?
Нор: Поясню примером. Ты знаешь, конечно, о внезапной эпидемии пятьдесят лет назад, которая унесла два миллиарда человек.
А л: Откуда это тебе известно?
Н о р: Поработаешь здесь – и не такое узнаешь! Эту эпидемию свалили на инопланетян. Но эти «инопланетяне» были удивительно расчетливыми. Эпидемия охватила Четвертый Мир, а также определенные регионы ЕАС и ВС. Но она не коснулась ЗС. И прекратилась так же внезапно, как началась, сократив население планеты до критической «нормы». Что за «инопланетяне"! А „прилетели“ они из секретных лабораторий, занятых проблемами демографии. Можешь вообразить, что стало бы твориться, если бы люди узнали правду?!
А л: Но ведь численность населения действительно выросла к тому времени катастрофически и надо было что-то сделать, чтобы остановить процесс!
Н о р: Верно. Но ведь мы говорим о роли «инопланетян».
А л: Можно было найти другое оправдание.
Н о р: Конечно. Мы на этот счет мастера. Но тогда «инопланетяне» оказались под рукой. И доминировала концепция злых инопланетян.
После разговора с Нором я спросил себя: кто эти люди – Фил, Ро, Нор и, надо думать, прочие мои коллеги? Они – умные, знающие и талантливые. Взяты они сюда на работу именно в качестве таковых. А здесь им приходится становиться вопиющими посредственностями. Ведь и мне предстоит то же самое. Неужели талант и гений нужны лишь для того, чтобы пробиться в ряды вечно торжествующей посредственности?!
Позднее из случайных замечаний сотрудников, в какой-то мере знавших Нора, я узнал, что он – гениально одаренный математик и что в МЦ его терпят только потому, что он – единственный, кто способен решать информационные проблемы, неразрешимые с нашей потрясающей интеллектуальной техникой. Я подумал: вот положение, какое подходит мне!
Кто умнее
Я довольно долго не беседовал с Ла. Когда я его включил, он спросил, что со мной случилось. Уж не обидел ли он меня?! Я удивился его вопросу: механизмам не свойственно ощущение хода времени. Как он установил, что я долго не беседовал с ним? И что значит – долго? Он сказал, что не может ответить на мои вопросы, – не знает, как это происходит. Я рассказал об этой истории Филу. Он рассмеялся.
Ф и л: Неужели ты думаешь, такую важнейшую сферу нашей «внутренней» жизни оставят без контроля?! Механизм ощущения времени не включен в дублеров, он находится вне их. А что значит «долго», ты можешь установить опытным путем! Это примитивно: сокращай интервал между личными беседами, и скоро узнаешь программу своего Ла на этот счет. Думаю, тут есть общая установка: долго – больше суток.
Фил оказался прав. И я принял за правило «откровенничать» с Ла каждый день. Причем достаточно даже минутного разговора из нескольких ничего не значащих фраз, чтобы удовлетворить требованиям неведомых контролеров. Этот случай меня насторожил, и я решил быть сдержаннее в разговорах с Ла – придавать нашим беседам более отвлеченный характер.
Труднее оказалось с усыпляющим устройством. Я установил, что оно не просто способствует засыпанию, но исключает сновидения и затормаживает работу подсознания. Я заподозрил, что делается это не столько в интересах нашего здоровья, сколько с целью исключения возможности праздных размышлений, не имеющих отношения к нашей профессиональной работе. Одно из важнейших средств контроля за массами людей – загружать их делом и бытовыми заботами настолько, чтобы у них не оставалось сил и желания для выработки способности размышлять о социальных проблемах и для самих таких размышлений. Такие размышления – монополия профессиональных политиков и идеологов. Но в отношении людей такого рода, как я, занятых размышлениями на социальные темы профессионально, но не относящихся к числу политиков и идеологов, упомянутого средства мало, так как в их распоряжении остаются бессонные ночи и работа подсознания. Чтобы лишить нас этого, и используется усыпляющее устройство.
Я долго ломал голову над тем, как мне обманывать это устройство. Наконец я научился манипулировать им так, что мог выкраивать время для праздных ночных размышлений и при этом заставлять его давать нужные мне показания о моем состоянии. Об этих моих хитростях я не стал рассказывать даже Филу. Но я уверен, что он, как и другие умные сотрудники, додумался до них сам. Я уверен в том, что для любого интеллектуального устройства можно придумать способ, как обманывать его, то есть обманывать тех, кто им пользуется.
Фил
Специальность Фила – коммунизм. Сейчас это очень важная профессия. Требуется особое разрешения Службы лояльности на то, чтобы заниматься проблемами коммунизма и иметь доступ к соответствующим источникам информации – последние все находятся в особом Закрытом фонде. Даже я еще не имею свободного доступа в этот фонд. Мне лишь изредка дают для реферирования и справок отдельные тексты из него.
Такое положение начало складываться в конце XX века, а в начале XXI века стало всеобщим законом в странах Запада. Запад был так напуган успехами коммунизма после русской революции 1917 года и особенно после распространения и усиления коммунизма после Второй мировой войны, что после победы над коммунизмом в «холодной войне» 1946–1985 годов было запрещено и изъято из обращения все то, в чем коммунизм не изображался как самое ужасное явление в истории человечества. Основная масса позитивных текстов о коммунизме была вообще уничтожена. То, что сохранилось, было отобрано с таким расчетом, чтобы чтение вызывало омерзение, ужас и радость избавления от этого ужаса. Но и это в конце концов оказалось запрещенным для широкого пользования, – имелась опасность, что люди перестанут верить в официальную концепцию и начнут все интерпретировать наоборот. Было запрещено даже употребление самого слова «коммунизм": боялись, что оно могло вызвать нежелательные мечты о коллективной жизни. Вместо него стали употреблять новое слово „злоизм“.
Но несмотря на все жестокие меры против коммунизма, началось нелегальное возрождение коммунистических идей. Вернее, эти идеи были изобретены независимо от идей прошлого – о последних просто не знали. После того как они достигли довольно высокого уровня зрелости, нашлись энтузиасты, которые ценой всяческих ухищрений и жертв раскопали идеи прошлого коммунизма и заявили о себе как о преемниках коммунистов XIX и XX веков. Для борьбы против этой тенденции начали создавать антикоммунистические группы, центры, учреждения. В МЦ ввели особые должности для специалистов по борьбе против коммунизма. Благодаря этому Фил получил тут работу.
А л: Почему ты выбрал такую специальность?
Ф и л: Случайно. На уроке социальной истории учитель, описав слабости и ужасы коммунизма, сказал, что во второй половине XX века коммунизм стал завоевывать огромные пространства на планете и превратился в угрозу существования для стран Запада. Я спросил, почему эго произошло, если в коммунистических странах не работала экономика, была разрушена культура, жизненный уровень был нищенский, не было гражданских свобод, не соблюдались права человека, миллионы людей находились в концентрационных лагерях и тюрьмах. Учитель ответил, что народы мира были обмануты коммунистической пропагандой и поддались соблазнам коммунистического образа жизни. Я спросил, в чем эти соблазны заключались. Он ответил, что мои вопросы выходят за рамки школьной программы, и вывел мне низший оценочный балл. После этого я «заболел» коммунизмом.
А л: В каком смысле?
Ф и л: В том же, в каком ты, как мне кажется, «заболел» западнизмом, то есть в смысле познания.
