— Где это носит Эрве? — проворчал Селестино, не ожидая, правда, ответа от остальных членов клуба «Белые дьяволы».
— Не беспокойтесь, вне всякого сомнения, появится, когда ему в голову взбредет, — бросил Адам, стараясь казаться равнодушным.
Витторио Сантини, молодой аристократ с изможденным лицом, чьи горящие глаза напомнили Адаму о виденном когда-то изображении Святого Франциска, выпрямился, оттолкнувшись от каминной доски.
— Он сообщил, что у него для вас сюрприз, синьор ди Гальвани, так что стоит его дождаться!
— Вы новичок в нашей компании, — вставил Селестино, оправляя цветастый жилет. — Но поверьте, что сюрпризы Эрве всегда… чрезвычайно любопытны.
Адам, почувствовав, как при мысли об очередной несчастной девушке к горлу подступает тошнота, обратился к Уго Монти, единственному среди них, которому было уже за тридцать, женатому и отцу четверых детей.
— Интересно, — небрежно спросил он, — на какие средства существует наше общество? Эрве не упоминал ни о каких взносах.
— Их и нет, — объяснил Селестино. — У нас солидная финансовая поддержка и неплохие средства, несмотря на то, что мы не платим ни единого сольдо из собственных карманов.
— Как? — цинично улыбнулся Адам. — Неужели нам придется красть столовое серебро во время королевских банкетов, чтобы оплачивать наши развлечения?
Уго задумчиво оглядел молодого маркиза.
— Вовсе нет, синьор. Граф предоставляет свой капитал в наше распоряжение.
— Ублажает свою любовницу, эту дряхлую клячу, а та в знак благодарности снабжает его товарами на продажу.
Адам вопросительно поднял брови:
— Каждый из нас должен спать с богатыми старухами? Раздались громкие смешки, а Селестино фыркнул:
— Говорил же я Эрве — вы вольете новую кровь в нашу компанию! Признаться, до того, как Эрве обольстил эту ведьму, нам приходилось выкладывать свои денежки.
— Но теперь все изменилось, — заверил Уго. Адам небрежно пожал плечами:
— Выходит, эта женщина слышала легенды о его любовных подвигах и потому перебралась в Неаполь?
— Что-то вроде того.
— Она, вероятно, француженка, или граф обращает внимание и на итальянок?
Никколо Канова рыгнул, прикрыв рот ладонью.
— Нет, она итальянка, как все мы, и Эрве однажды признался даже, что дама не гнушается ласкать шишковатый нос короля.
— Как, впрочем, и остальные части его тела, — рассмеялся Селестино.
Уго предостерегающе поднял руку:
— Граф не любит, когда обсуждают его… роман. Дама настаивает на соблюдении тайны. Но так или иначе, никто из нас ничего о ней не знает.
— Должно быть, она невероятно уродлива, — беспечно заметил Адам, отворачиваясь, чтобы налить себе бренди. Однако за внешним спокойствием кипело возбуждение. Мысли лихорадочно метались. Перед глазами стояла женщина, беседовавшая на балу с Арабеллой. Он видел, как она сидела рядом с Фердинандом и нежно ему улыбалась. Достаточно узнать ее имя, и злополучная загадка решена!
За дверью послышались шаги, и Адам обернулся. Присутствующие поднялись, отложив карты и отставив бокалы. Дверь широко распахнулась и на пороге появился граф де ла Валль. На руках он нес кого-то, закутанного в плащ с головы до ног.
— Добрый вечер, mes diables[12], — приветствовал он самодовольно. Неизвестная пыталась вырваться, но он, казалось, ничего не замечал.
— Маркиз, — провозгласил он, — ваш подарок. Поставив пленницу на ноги, он откинул капюшон у нее с головы.
Адам в растерянности выронил рюмку. Перед ним стояла Рейна Линдхерст с расширенными от страха глазами. Руки ее были связаны, во рту торчал шелковый платок.
Глава 12
Остальные члены клуба в потрясенном молчании уставились на девушку. Она узнала почти всех, поскольку встречалась с ними при дворе. Внимание ее привлек звон разбитого стекла, и Рейна только сейчас заметила в углу комнаты маркиза, и уже хотела было подбежать к нему, но граф крепко держал ее за руку. Девушка не сводила глаз с маркиза.
— Ну, Пьетро, — вкрадчиво начал Эрве, — разве мой сюрприз не понравился вам? Маленькая шлюшка ударила нас обоих. Ах, как сладка месть!
Месть? Но я всего лишь защищалась!
— Да ты спятил, Эрве, — взвизгнул опомнившийся Селестино. — Это тебе не дочь какого-то отребья! Ее отец — лорд Делфорд!
— Заткнись, Тино, — не повышая голоса велел Эрве, — Она — мой дар маркизу, а не вам, олухи. Итак, Пьетро?
Что он хочет этим сказать?
Адам глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, вынудил себя отвести взгляд от перепуганного лица Рейны и тихо сказал:
— Тино прав, Эрве. Девушка отвергла нас обоих, но мы не можем поступать с ней подобным образом. Это безумие.
— Боитесь, маркиз? — ехидно осведомился Эрве, но Адам лишь улыбнулся:
— Верно, не желаю укорачивать собственную жизнь из-за жеманной дурочки, да к тому же девственницы. Кстати, именно вы рассказывали мне о тайной полиции королевы. Сомневаюсь, чтобы подобное деяние осталось неотмщенным. Вы глупо поступили, позволив ей увидеть всех нас.
— Но, Пьетро, я все-таки не дурак, а вы, смею надеяться, не трус. Овладев ею, вы сумеете доказать, что достойны находиться в нашем обществе.
— Испытание, Эрве? — невозмутимо спросил Адам.
— Вы очень прямолинейны, друг мой. Достаточно объяснить: вы еще не сделали ничего, что могло бы… связать нас с вами братскими узами. Ну же, не отрицайте, вы хотите девчонку. Как, впрочем, и я. Но поскольку я решил сделать вам сюрприз, мы прибережем ее драгоценную невинность исключительно для вас.
Он всмотрелся в побелевшее лицо Рейны и слегка коснулся ее щеки. Она резко отдернула голову и издала приглушенный платком вскрик. Эрве чуть сильнее сжал плечи девушки.
— Любопытно, какого цвета ее аристократическая кровь, — мягко заметил он, наслаждаясь страхом своей пленницы.
Думай, скорее думай, что предпринять!
— Как ты раздобыл ее, Эрве? — поинтересовался Адам, пытаясь выиграть время и надеясь, что его голос звучит безразлично и скучающе.
— Да, Эрве, — поддержал Уго, — что, если сюда ворвется оскорбленный отец?
— По правде говоря, — сообщил Эрве, широко улыбаясь, — это оказалось так легко, что я до сих пор гадаю, действительно ли эта негодница еще невинна? Она бродила по саду в одной сорочке, словно ждала любовника. Верно, голубка моя?
Он слегка провел ладонью по ее груди.
— Она трепещет от прикосновения мужчины. Однако мы скоро все узнаем.
Я ждала тебя, Пьетро. Хотела, чтобы ты снова пришел.
Адама захлестнула такая ярость, что на несколько мгновений у него перехватило дыхание. Наконец он усилием воли разжал стиснутые кулаки и, подойдя к буфету, налил себе еще бренди. И лишь потом обернулся, пригубил янтарной жидкости и зевнул.
