задумчиво смотрела перед собой. Новые заботы поглотили ее мысли.
Всю дорогу пели, вкладывая в слова особый смысл. Хотелось на вольной советской земле перепеть все, что только знали. Ведь скоро останутся позади и эти милые сердцу кудрявые подмосковные леса, и шумящие звонким колосом поля, и тихие, плавные, как народная песня, речки. Правда, там, куда они ехали, тоже Родина — дорогая Беларусь, но ведь сейчас советская песня там под запретом, поэтому хотелось, может быть, в последний раз спеть знакомые с детства любимые мелодии.
На одном контрольном посту усталый, с морщинистым лицом солдат спросил:
— Куда едете?
За всех ответила Дуся:
— Куда посылают, туда и едем.
— А почему ты так поешь?
— Душа просит, вот и пою.
Оторвавшись от своих мыслей, отдалась обаянию песен и Вера. Она вместе с подругами подхватывала и веселые, задорные и грустные, задумчивые песни.
Вот Дуся начала: «Я пулеметчиком родился и пулеметчиком умру». Машина влетела в деревню. Грянула песня: «А ну-ка, девушки, а ну, красавицы». На улице стояли женщины, подперев ладонями подбородки, грустно смотрели на подруг, едущих в сторону фронта, и плакали.
Вскоре почувствовалось дыхание фронта. Земля глухо стонала от далеких орудийных залпов. В небе то и дело с противным завыванием проносились вражеские самолеты.
Заехали в Торопец, где находилась оперативная группа Центрального Комитета КП Белоруссии, а назавтра отправились поближе к фронту, в деревню Шейно, в штаб опергруппы партизанского движения. Там держались так, будто не знакомы между собой. Собирались вместе только в лесу. С детства любила Вера неприглаженный и неподчищенный, разноголосый и разноцветный белорусский лес. И вот сейчас на границе родной Белоруссии она снова увидела это чарующее беспорядочное смешение звонких сосен и могучих дубов, стройных и нежных красавиц-берез и тенистых вечнозеленых елей, неугомонных осин и величественных кленов.
Лет пятнадцать назад, очутившись вот в таком зеленом великолепии, она запела бы от восторга, закружилась, увлекая за собой остальных. Но теперь не только язык, но, кажется, и само сердце у нее было на замке. Забравшись в чащу, на полянке раскладывали на траве план города Витебска и внимательно изучали его. Скупо перебрасывались словами.
Указав на крестики, обозначавшие городское кладбище, Дуся Суранова задумчиво сказала:
— Где-то вот здесь, около самого кладбища, на Тракторной улице, живут мои родственники… Бабушка Маша… Тут мы сможем остановиться.
Трудно было угадать, что осталось от этих кварталов, обозначенных на карте, может, только груды кирпича да щебня. Но те, кому предстояло схватиться с врагом в стенах города, перехитрить его и подготовить победу, должны знать хотя бы план города.
— Каждая из нас должна запомнить названия нескольких улиц и знать их расположение, — приказала Вера.
В деревне Шейно еще раз встретился Сергей Притыцкий. Он приехал сюда по военным делам, случайно услышал, что Вера здесь, и зашел к ней.
Случалось всегда так, что Сергей Осипович Притыцкий встречался на самых крутых поворотах в ее жизни. И в этот раз она увидела его незадолго до перехода на территорию, занятую врагом, и обрадовалась, как родному. Он зашел, когда она в лупу рассматривала паспорта:
— Что-то не нравится мне эта «липа». Какой-то безответственный шалопай не соизволил пошевелить мозгами и поработать как следует. С такими паспортами очень легко засыпаться. И новых ждать некогда: скоро надо выбираться, говорят, вот-вот могут закрыть «ворота»…
Войска Калининского фронта во взаимодействии с витебскими, смоленскими и калининскими партизанами прорвали и долгое время держали открытым участок фронта шириной в несколько десятков километров[22]. Через эти «ворота» в тыл врага шли партизаны, подпольщики, а оттуда уходило от преследований фашистов и вывозило с собой продовольствие мирное население, угоняло скот. Но фашисты уже основательно нажимали с двух сторон, стараясь закрыть брешь, и Вера должна была спешить.
— Если не очень занят, Сергей Осипович, выбери время и проведи с моими девчатами занятия по конспирации. У тебя хороший опыт в этом деле.
— Что ж, если нужно, проведу. У меня как раз есть несколько свободных часов.
Связная обошла все квартиры, где размещалась группа, и передала распоряжение собираться в условленном месте в лесу.
На небольшой полянке утоптана высокая трава. Уже не раз Вера проводила здесь занятия.
— Девушки, это Сергей Осипович Притыцкий, опытный подпольщик Западной Белоруссии. Сейчас он вам расскажет, как надо соблюдать конспирацию при работе в тылу врага. Ну, спасибо, Сергей Осипович. Я пошла по делам…
Вечером они долго беседовали, вспоминали былые годы, революционную юность, общих знакомых.
— Сейчас работать в подполье труднее, — сказала Вера. — Враг сильнее, хитрее, изворотливее. Но тем большая будет радость победы. На свою погибель схватились фашисты с нами. В гражданскую войну мы совсем слабые были и то одолели врагов, а сейчас наверняка одолеем. Только вот людей жалко. Столько чудесных жизней недосчитаемся после войны… И это уже безвозвратно…
— Нам придется не просто жить там, — говорила она, — но и работать. Ни одна наша ошибка и промашка не пройдут незамеченными фашистскими агентами. Поэтому уже сейчас мы должны хорошенько подготовиться к действиям в тех условиях.
Потом перебрались в деревню Пудоть, у самых «Суражских ворот». Жили в сарае, за деревней. Наступили холода. Утром не хотелось вставать, выходить на ядреный воздух. Женщины поеживались, кряхтели, поглядывая на свою старшую. А Вера как будто и не замечала холода. Она раздевалась до пояса и долго умывалась, докрасна растирая покрывавшееся гусиными пупырышками тело. Потом задумчиво смотрела на застывшее в немой неподвижности красивое озеро за деревней, на стену леса, перевернувшуюся в водном зеркале. Очнувшись, бодро покрикивала:
— Не отлынивать, девочки, умываться до пояса!
Фыркая и смеясь, женщины обливали друг друга. Пока ехали к фронту, Вера присмотрелась к ним, поняла характер и возможности каждой. Во всех она была уверена. Конечно, недостатки могут быть у всех, но, если они не слишком велики, их можно учесть в работе.
Вскоре сообщили: пора собираться в путь. Из-за линии фронта прибыл ответственный организатор Витебского обкома партии по работе среди партизан Витебского куста Василий Кудинов. Они встретились, обсудили условия прохода «Суражских ворот». С Верой должны были идти Дуся Суранова и Тоня Ермакович.
Наступил день отъезда. Высокий худой мужчина подъехал на повозке, в которую была запряжена тощая рыжеватая лошаденка. На повозку погрузили одежду, продукты. Вера, Дуся и Тоня попрощались со всеми, кто еще оставался здесь. Кто-то предложил:
— Давайте по русскому обычаю перед отъездом сядем и помолчим.
Все присели. Вера молча опустилась на скамейку, затем так же молча встала и пошла, ни разу не оглянувшись. За ней последовали остальные. Так и ушли они в стан врага, в
