Мари растерялась. Он одним духом разбил все ее обвинения, и ее сбила с толку его терпимость.
— Извини, но… Ну, мои подозрения кое в чем оправданы. — Мари гордо задрала подбородок. — Моя тетя была замужем за суданским негром, и это была какая-то жуть. Но ты ведь должен знать об этом, раз ты собирал обо мне всякие сведения.
Джамал сдвинул брови.
— Этого я не знал. Расследование ограничивалось только твоей жизнью в прошлом году, — спокойно сообщил он. — Я сознавал, что покушаюсь на твою частную жизнь, и стремился лишь узнать, не связана ли ты с другим мужчиной.
— О! — Наступила очередь Мари смутиться.
— А что за история с твоей теткой? — напомнил Джамал, когда они шагали вдоль террасы в тени деревьев.
Тетка Мари была лишь на семь лет старше племянницы. Она часто бывала в доме старшей сестры.
Когда Мари исполнилось девятнадцать, Женевьева познакомилась на вечеринке с инженером из Судана. Это был очень высокий, очень черный мужчина по имени Рауль. Его отличали хорошие манеры, веселый нрав, и он казался не менее влюбленным в Женевьеву, чем она в него. Их ураганный роман закончился браком… Закончился во многих смыслах.
— Эта была катастрофа с самого начала, — рассказывала Мари. — Сразу после свадьбы Рауль резко изменился. Стал обращаться с женой как с пленницей. Не одобрял ее одежду, ее косметику и ее друзей. Он бесконечно обвинял мою тетку во флирте с другими мужчинами. Понуждал ее отказаться от учебы. Противился даже ее общению с родными. В конце концов, стал избивать Женевьеву. Она была в ужасе от него. Ей пришлось обратиться в полицию…
— Ты рассказываешь все это, чтобы доказать существование пропасти между нашими культурами?
— А разве нет?
— Такие мужчины наверняка встречаются в любой цивилизации, не так ли? Эмоционально неадекватные, неразумно ревнивые, патологические собственники, непременно прибегающие к насилию… Думаю, таких сколько угодно и во Франции, — уверенно заключил Джамал.
Мари быстро облизала кончиком языка пересохшие губы. Она была просто опустошена теми доводами, которые никогда раньше ей не приходили в голову. Конечно же, мужчины вроде Рауля встречаются и среди французов.
— Это, видимо, был опасный человек, — продолжил Джамал. — К счастью, твоя тетя сбежала от него прежде, чем случилось нечто более серьезное. Но о чем думала твоя семья, когда позволила неопытной девушке выйти замуж за иностранца, о котором они ничего не знали?
— Он казался таким романтичным, таким преданным невесте, — ответила Мари, припомнив, что и на нее Рауль произвел самое благоприятное впечатление.
— На тебя, видно, здорово подействовал результат этого неудачного брака.
«Подействовал» — не совсем то слово. Женевьева появлялась каждую ночь на их пороге с испуганными, припухшими от слез глазами, с вытянутым лицом, на глазах теряющая вес, лишенная свойственной юности энергии из-за постоянных ссор, мучений и растущего страха перед угрозами Рауля. Долгий период кошмаров! Но Джамал прав, подумала Мари, Женевьева вполне могла выйти замуж с тем же успехом и за соплеменника.
— Конечно, все это на меня подействовало, — признала Мари. — Несмотря на семейные неудачи, Женевьева все же получила степень менеджера и вскоре уехала в Марсель. Теперь она работает в одной международной фирме.
— Вышла ли она снова замуж?
— Нет! — Мари чуть не рассмеялась. — Она очень тщеславна.
— Так вот кто стал примером для тебя?
Мари вспыхнула, вспомнив долгие беседы с Женевьевой перед ее отъездом из Парижа в Марсель. Тетка приняла ее как настоящую героиню, за то что она сбежала от столь опасного соблазнителя, как Джамал. Женевьева так и не обрела заново веру в мужской пол. Она с горечью вспоминала двухгодичный кошмар с Раулем, и Мари признала, что этот кошмар так сильно подействовал и на нее.
Обожание, с которым Рауль относился к Женевьеве, произвело на Мари неизгладимое впечатление. Молодой суданец казался сильным и заботливым, а его отношения с теткой до брака, на взгляд юной Мари, самыми романтичными. И хоть она росла в жуткой атмосфере неудачного супружества родителей, Мари была тронута и восхищена любовью двух молодых людей. И совершенно убита, когда и они потерпели неудачу. Ей казалось тогда, что в целом свете нет надежных и верных мужчин. Вспомнив все это, Мари призналась Джамалу:
— Я восхищаюсь тем, как Женевьева выстроила с тех пор свою жизнь. — Однако Мари уже не была уверена в том, что тетка восхищает ее своим полным отвержением мужчин после первой страшной неудачи.
— Есть женщины, ухитряющиеся сочетать брак с карьерой, — заметил Джамал.
— Суперженщины, ты имеешь в виду. С ребенком под мышкой, с одной стороны, с пылесосом — с другой и с кучей писанины, которую они приносят каждый вечер из офиса домой!
— Тут выручают слуги. Моя сестра Намири с успехом справилась с задачей. Как только их первенец пошел в школу, она принялась за изучение медицины.
— Как ей удалось?
— Благодаря силе воли и поддержке Ндаманги. — Мари невольно улыбнулась.
— У меня такое ощущение, будто Ндаманга подпрыгивает всякий раз, когда Намири щелкает пальцами.
— Верно, — с неохотой признал Джамал. — Он очень добр, но и после стольких лет совместной жизни все еще побаивается моей сестры. Она нарушила многие табу в нашей семье, и он очень гордится ее успехами. Счастливый брак, настоящее партнерство…
— Я и не думала критиковать Ндамангу, — прервала его Мари, удивленная, почему это он так разговорился о счастливом браке и удачной карьере сестры. И тем самым вызвал у Мари непростительную зависть.
— Во всех отношениях между мужчиной и женщиной должен присутствовать элемент компромисса, — сообщил рецепт счастья Джамал.
— Я знаю, кто обычно вынужден идти на компромисс, — пробормотала Мари с некоторым цинизмом. — Женщина — вот кто!
— Ты знаешь, что это не всегда так.
— Но во всяком случае чаще, чем хотелось бы, — парировала она, раздраженная настойчивостью, с которой Джамал пытается выставить ее в дурном виде феминистки-мужененавистницы… наподобие Женевьевы. Тут у Мари мелькнула мысль, не стала ли тетка примером для нее потому, что она, Мари, не могла уважать мать за то унижение, которое та терпела от отца?
— Уж не пытаешься ли ты сказать, что нет женщин, использующих мужчин в своих целях? — задал коварный вопрос Джамал.
Мари скрипнула зубами: «Ты не сдаешься, а?» Непроизвольно их взгляды скрестились, и ее сердце замерло, а во рту у нее пересохло.
— У нас же не соревнование по непреклонности, — сумела она уйти от прямого ответа.
Продолжая смотреть на него, Мари почувствовала покалывание и жар внизу живота. Ощутила, как все тело напрягается в физическом предвосхищении. Ее дыхание участилось, чувствительные груди вдруг стали наливаться волнующей тяжестью, а соски болезненно затвердели наподобие тугих бутонов, вызывающе натянув прикрывающую их тонкую ткань. Она смотрела в великолепные, сверкающие золотом глаза Джамала и не могла сдержать дрожь и безумное сердцебиение.
