задать студенту, чтобы тот наверняка ответил. А в аудитории висит плакат «Искусство принадлежит народу. В.И. Ленин». Композитор спрашивает: «Кому принадлежит искусство?» Студент молчит. «Ну кому, подумайте, вспомните, что Ленин по этому поводу сказал?» Студент - бестолочь такая! - так и не понял, и двойку получил. А в другой раз Шостакович поставил пятерку студентке, которая на вопрос, что такое ревизионизм, ответила: «Это высшая стадия развития марксизма-ленинизма». В Союзе композиторов его тоже мучили, заставив изучать работы Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» и «Экономические проблемы социализма в СССР». Все советские люди должны были прочитать их и законспектировать. Так к Шостаковичу прикрепили специального преподавателя, проверявшего его тетрадки, которые за композитора вел его друг Исаак Гликман.
В 1956 году, когда Шостаковича реабилитировали, в консерватории готовился его полувековой юбилей. Но отмечать его здесь композитор не желал, относясь к этому с большим раздражением и скукой. «Его заранее пугал поток юбилейных речей, - пишет Гликман, - в которых будет много фальши и лицемерия. Те, кто его травили, напялят маски горячих поклонников и будут его лобызать. Вечер состоялся 24 сентября в переполненном зале консерватории. Дмитрий Дмитриевич находился на эстраде, окруженный корзинами цветов. Вид у него был отнюдь не счастливый. Мне он казался человеком, приговоренным к словесной пытке. Он делал усилия, чтобы с интересом внимать речам, которые ему были неинтересны, не нужны. Каждый из ораторов в конце своей тирады пытался поцеловать его, но я заметил, как он ловко и вроде бы случайно локтем отталкивал от себя тех, кто ему был неприятен и антипатичен. На вечере, разумеется, выступали и любящие, и искренне почитавшие Шостаковича - человека и композитора. На следующее утро Дмитрий Дмитриевич бросал рассеянный и какой-то отчужденный взгляд на груду сувениров, преподнесенных ему на юбилее. Подарки эти ему тоже казались неинтересными и ненужными».
Для всего западного мира консерватория ассоциируется прежде всего с Международным конкурсом имени П.И. Чайковского, памятник которому работы Веры Мухиной был открыт в 1954 году перед входом в здание (хотя изначально планировалось увековечить таким образом память Николая Рубинштейна). Первый праздник мировой классической музыки прошел здесь в марте 1958 года. В том году он проводился по двум специальностям: фортепиано и скрипка. На конкурс из-за приоткрытого «железного занавеса» съехалось немало иностранных участников, что само по себе превратило музыкальное соревнование в политическое событие с неожиданными последствиями. Так и случилось: самым лучшим исполнителем Первого концерта Чайковского стал молодой техасец Харви Ван Клиберн. За ним следовали советские пианисты Лев Власенко и Наум Штаркман, а также китаец Лю Ши Кунь.
Конкурс им. П.И. Чайковского. Ван Клиберн и Д.Д. Шостакович
Симпатии московской публики были на стороне улыбчивого Клиберна. 11 апреля во время прослушивания допущенных на третий тур ему устроили овацию. Зал встал и несколько минут неистовствовал: «Первая премия! Первая премия!» Встали и члены международного жюри. Сам Рихтер поставил Клиберну высший балл. Ситуация вышла из под контроля: конкурс-то он международный, но это не значит, что первая премия должна достаться гражданину США!
Последнее слово оставалось за самым главным человеком в стране. К Никите Хрущеву пришли министр культуры Екатерина Фурцева и секретарь ЦК Михаил Суслов, настаивавший на некоей золотой середине: первую премию следует присудить Клиберну и Власенко одновременно. Фурцева привела весомые аргументы в пользу того, что победу надо отдать только Клиберну, преимущество которого было очевидным. Кроме того, Клиберн не такой уж и чужой: он учился в США у профессора Розины Левиной, а она, в свою очередь, принадлежит к школе Василия Сафонова.
Даже советские члены жюри отказались поддержать затею Суслова, последним аргументом которого было то, что Клиберн - американец. Авторитет конкурса был под большим вопросом. Но Хрущев сказал: «Раз жюри настаивает, то не надо нам вмешиваться. Они профессионалы. А то, что победил американец, даже хорошо, покажем миру нашу непредвзятость». Никита Сергеевич оказался прав - Клиберна встретили на родной техасщине как героя.
Консерватория сегодня
А как полюбили его москвичи! Оглушительной овацией они приветствовали его на заключительном концерте призеров конкурса 14 апреля 1958 года. В тот вечер Хрущев вместе с королевой Бельгии Елизаветой слушал Клиберна в ложе Большого зала. А на бис (которым в тот вечер, казалось, не будет конца) он сыграл... «Подмосковные вечера». Большой зал ревел от восторга. Клиберн стал любимцем московской публики. Любовь эта оказалась взаимной. За кулисами Хрущев сказал высокому, ростом с каланчу, Клиберну: «Дрожжами вас там, что ли, кормят в Техасе?» Клиберну перевели, но он не понял. Впрочем, выражения Хрущева американцам всегда были непонятны.
На втором конкурсе в 1962 году Клиберна встречали уже как почетного гостя конкурса, вновь сорвавшего бисы на выступлениях в Большом зале консерватории. В том году на втором конкурсе соревновались еще и виолончелисты, а еще через четыре года, на третьем конкурсе, - вокалисты, что свидетельствовало о мировом признании этого интереснейшего музыкального первенства. Ну а юбилейный, пятнадцатый конкурс прошел в стенах консерватории в 2015 году и был приурочен к 175-летию со дня рождения Чайковского.
3. Елисеевский магазин. В гостях у княгини Волконской
Статс-дама Екатерина Козицкая - Белосельские-Белозерские: неравный брак— Салон Зинаиды Волконской - Мотылек Пушкин - Граф Риччи и Лунина - Перстень Веневитинова -Рука Аполлона - Жена декабриста Мария Волконская - Николай Волконский: достойный муж своей блистательной супруги - Дары природы: как зимой собрать урожай земляники - С апельсинами на голове - Фамильное дело Елисеевых - Винная симфония - «Храм обжорства» -Семейная драма миллионера - После 1917 года: «Продуктов нет! И не будет» - И вновь: «К Елисееву!» - Дефицитное время - Печальная участь Соколова - Дом с привидениями
Кто в Москве не знает легендарного Елисеевского магазина? Его адрес - Тверская улица, 14 -вот уже более ста лет известен не только москвичам, но и гостям столицы, олицетворяя собою верх изобилия. История самого здания и его владельцев невероятно занимательна. Прежде всего, обратим внимание читателя на то обстоятельство, что переулок, на углу с которым стоит этот дом, называется Козицким. С этой фамилии и началась жизнь особняка на Тверской.
Был у Екатерины II статс-секретарь для «принятия челобитен» Григорий
