Читаем без скачивания Отель Империал - выход из WINDOWS - Сергей Лукницкий

В двери провернулся замок. Черноволосая, поджарая Лола быстрым шагом вошла на кухню.

-- А вы чего здесь?.. -- она была возмущена присутствием следователя, набросилась на отца, не обращая внимания на Серафимову. -- Это ты все подстроил, ну, смотри, вы у меня дождетесь, я своего добьюсь!

-- Послушайте, милая, я здесь по приглашению вашей матери, Евдокии Григорьевны, а вы ведите себя потише, -- прикрикнула Нонна Богдановна, -- и объясните мне как следователю, ведущему дело, по которому ваша мама -главный свидетель, а ваш сожитель -- один из подозреваемых, что это за хиромантию вы выдумали с врачом?

Лола Закариевна качнула длинными ажурными сережками, дернула плечами, подняла бровь и фыркнула.

-- Да ничего я вам объяснять не обязана. Вы здесь гость этой сумасшедшей старухи, так и идите к ней, а мне не указывайте, как я должна себя вести. И в наши семейные дела не лезьте, я ведь свои права и ваши обязанности знаю. А на освидетельствование есть определение судьи. Все по закону!

Серафимова ласково улыбнулась.

-- Ну-ну, девочка, потягаемся, -- сказала она и пошла к Евдокии Григорьевне.

-- Только я вас умоляю, -- воскликнула бедная старушка, сцепив ладошки, -- не подпускайте ее ко мне. Я ее боюсь. Она уже на меня лезла с кулаками. Требовала, чтобы я оформилась и убиралась в дом престарелых вместе с отцом.

Тут в дверь позвонили. Вход в квартиру был прямо напротив двери, ведущей в комнату Евдокии Григорьевны, и Серафимова увидела, как за рифленым стеклом, в коридоре замелькали два белых халата. Двери комнаты распахнулись, и высокая почтенная женщина в сопровождении медсестры остановилась на пороге. Евдокия Григорьевна попятилась, откинулась на подушки, потом села на диване и уставилась на врача. Нос ее покраснел, она в испуге захлопала ресницами.

Марк Макарович вышел на середину комнаты и, скрестив пальцы, попытался объяснить жене, что все это подстроила дочь и надо просто пройти через это.

Евдокия Григорьевна посмотрела на Серафимову. Та кивнула.

-- Да, пожалуйста, доктор, проходите.

Хозяйка показала на стулья и приготовилась к беседе. Серафимова уселась на маленький пуфик в углу комнаты, представилась врачу, спросила, не помешает ли ее присутствие. Той разрешено было остаться. Лола стояла в дверях. Марк Макарович ушел на кухню.

-- Евдокия Григорьевна, -- начала врач, подвинув стул поближе к дивану, -- вы, наверное, понимаете, что беседа у нас с вами вынужденная. Давайте относиться к этому как к простой формальности.

-- Что ж, доктор, я понимаю, -- обреченно согласилась Евдокия Григорьевна.

-- Вот и прекрасно. Расскажите мне для начала о себе. О вашей жизни. Вы ведь прошли войну? Что же у вас с дочерью-то не ладится?

-- Потому что с самой Германии привыкла хвостом крутить, ей и дела до меня не было, -- завелась Лола, -- нагуляла и сбагрила бабке. А сама по гарнизонам...

-- Что же ты такое говоришь? Постыдись! -- взмолилась Евдокия Григорьевна. -- Вы видите?

-- А почему дочь-то на вас обижается? -- врач мягко задавала наводящие вопросы, и вообще Серафимовой нравилось, что она ведет себя корректно и учтиво. -- Может, есть за что?

-- Да не знаю, она всю жизнь обижается. Она ведь больная родилась, все детство болела.

-- А ты в это время на Сахалин умотала с мужем, больного ребенка бросив, -- вставила Лола.

Ее трясло, она часто дышала и с ненавистью смотрела на мать.

-- Прошу вас не перебивать, -- строго произнесла врач.

-- Я же с мужем поехала, ему там гарнизон дали. Он к тому времени уже академию закончил, -- оправдывалась Евдокия Григорьевна.

-- А вы действительно к дочери холодно относились?

-- Ну, как я могу? Она же моя дочь. И мать есть мать. Я ее в таких мучениях рожала! Сама чуть не умерла и ее не потеряла.

-- Может быть, из-за трудных родов вы стали отчужденно к ней относиться?

-- Да нет, доктор, -- вздохнула Евдокия Григорьевна, -- просто у нее с детства характер был еще тот!

-- Неужели с раннего детства?

-- Да, да.

-- Но какой может быть характер у младенца, да еще и больного? -подковырнула врач.

Лола даже вспыхнула:

-- Вот именно, она меня за то, что я с инсультом родилась, и возненавидела!

-- Так, я попрошу вас: или вы молчите, или вы погуляйте в соседней комнате, -- заявила врач.

Врач была опрятна и стройна. На вид ей было лет сорок, но, может быть, и меньше. Она сидела, спрятав руки в карманы халата, чуть поодаль сидела медсестра. Евдокия Григорьевна давно уже плакала, сморкаясь в мятый платочек и утирая им лицо.

-- Я ей ничего плохого не делала, доктор!

-- И ничего хорошего! -- крикнула Лола. И вдруг, заподозрив что-то, схватила телефонную трубку. Нонна Богдановна мягко отобрала ее из пальцев Лолы и положила на рычаг.

Врач встала и прошлась по комнате. Серафимова почувствовала, что психиатру нужен свежий воздух. Они переглянулись и пошли на балкон.

-- Ну, что? Кому помощь-то нужна? -- многозначительно спросила следователь врача, закуривая сигарету.

-- Вот именно! -- многозначительно ответила та и тоже закурила.

Или Серафимовой показалось, или это та машина, тот "мерседес", который она видела вчера ночью возле "Метелицы". Машина подъехала к подъезду и притормозила. Серафимова пригнулась и отстранила от перил балкона врача. Осторожно посмотрела вниз.

Разыскиваемый Витей Братченко Копытов собственной персоной вылез из дверцы машины и вошел в подъезд. Серафимова бросилась в комнату, за ней врач, Любовь Петровна.

-- Наберите номер, -- попросила она неожиданную помощницу, протягивая свою визитную карточку. -- А вы все выйдите на кухню. Марк Макарович, нет, Евдокия Григорьевна, подойдите к двери, и когда ваш любимый зять позвонит, откройте дверь и впустите его в квартиру. И сразу же бегите в конец коридора.

-- Помилуйте, да зачем нам его впускать?

-- Я вас от него избавлю, -- ласково объяснила следователь, -- лет на десять. -- Вынула из сумочки пистолет и наручники и встала наготове.

-- Набрала. Что дальше делать? -- крикнула Любовь Петровна.

-- Попросите Братченко, скажите, чтоб приехал. Сообщите так: Копытов попался. -- Серафимова заметила выглянувшую из кухни Лолу и обратилась к ней: -- Пискнешь, подруга, определю в дурдом. И решения суда не понадобится.

Евдокия Григорьевна открыла дверь, за которой и притаилась Нонна Богдановна.

-- Ну, что, бабуля? -- хрипло спросил Копытов, остановившись на пороге. -- Ты уже перевозчика дожидаешься? Так это я и есть, старец Харон.

Не успел он опустить на плечи зажмурившейся от страха старушки свои немытые руки, как на них тут же защелкнулись наручники. Так вот за-жмурившись, Евдокия Григорьевна и выползла из смертельных объятий зятька.

Копытов почувствовал на своем затылке дуло пистолета и послушно двинулся в комнату. Задержание состоялось.

-- Че ж ты, стерва, не предупредила? Договорились же! -- бросил он Лоле, с ненавистью зыркнув на нее.

-- Так ведь мне не дали позвонить, -- дрожащим голосом оправдывалась та.

Евдокия Григорьевна на радостях побежала на кухню ставить чайник. Лола Закариевна теперь сидела на диване рядом с Копытовым, и по ее виду можно было определить погоду: пасмурно и небо -- в клеточку.

-- Теперь на свои отношения с женщинами лет на десять ты сможешь положить конец, -- сообщила Копытову Серафимова.

ЗАПАДНИЦА

Вот чего Серафимова не любила, просто не выносила! От этого не только мурашки по коже и гусиная кожа, но и волосы дыбом и передергивает. Она и сама-то этого никогда не делала, а других просто гнала от себя взашей, если видела, что кто-то держит в руках это дурацкое изобретение человечества. От этого вообще можно сойти с ума или вывернуться наизнанку.

-- Ой, уберите, уберите, у меня аллергия на пилочки! -- содрогнулась она всем телом, увидев, как секретарша Овечкина уже заносит над своим коготком это орудие инквизиции.

Девушка почему-то обиделась, но пилочку убрала.

-- Вообще-то у меня ноготь заострился, -- вульгарно проговорила она, растягивая слова, -- что же мне теперь, чулки рвать и все вааще задевать тут?..

Серафимова не выдержала этот тягучий провинциальный выговор и, выхватив из стакана с письменными принадлежностями ножницы, протянула секретарше: -Острижешь сама или помочь?

Девушка оторопело "вылупилась" на следовательницу.

-- Когда вы последний раз видели своего начальника Овечкина?

-- Валеру? -- переспросила секретарша. -- Да вы ж уже спрашивали.

-- Ну, ничего. Для любителей детективного жанра повторите еще разок.

-- Ну, во вторник, пять дней назад.

-- Он не звонил за эти дни?

-- Нет, конечно.

-- Он взял с собой какие-нибудь документы, письма, бумаги, готовился заранее к отъезду?

-- Нет, за день предупредил, что уезжает в командировку, взял что-то, созвонился с кем-то и уехал.

-- С кем созвонился?

-- А я знаю -- с кем... Он мне не докладывал...

-- Разве не вы соединяли его с нужными абонентами?

-- С кем? Да что он, маленький, номер набрать сам не может? Я с этим новым аппаратом никак не разберусь. Это ж целая телефонная станция, он, по-моему, только кофе не заваривает, остальное все делает сам...