– Вы лгун! – заявила я в бешенстве, тщетно пытаясь освободиться. – Отъявленный негодный лгун! Вы самый ужасный лицемер из всех, каких я только видела!
– Гм, и многих повидали?
Его наглость лишила меня дара речи.
– Вы… Вы… – Я лишь бессильно топнула ногой.
Меня жгла мысль о том, как он, вероятно, забавлялся в душе. Как я могла поверить? Да еще поддерживать его за руку, пригласить в свой дом. Правда, не совсем пригласить, но все-таки! Он навязался, а я не отказала.
– На что это похоже, я вас спрашиваю? Кто позволил вам так шутить со мной? Я этого не люблю!
– У этого дела есть и другая сторона, – произнес он мягко.
Я выжидающе смотрела на него. Возмущение мое не улеглось, но мою руку он по-прежнему удерживал в своей. Взгляд его изменился, и он почти умоляюще произнес:
– Вы думаете, это была насмешка с моей стороны? Подумайте лучше, как был смешон я, устраивая все это!
Его тон был таким неожиданно-просящим, как у больного ребенка, и это меня обезоружило. Я даже стала склоняться к мысли, что он не хотел сделать ничего дурного. Может быть.
– Вы только представьте, какой спектакль мне довелось разыграть. И все ради моей слишком злопамятной кузины!
– Это что – упрек? – спросила я надменно.
– Да, упрек. В адрес жестокого сердца. Кто бы мог подумать, что столь прекрасное белокурое создание, совершенное во всех отношениях, полностью лишено доброты и снисходительности.
– Видимо, именно по этой причине я и позволила вам сюда явиться.
Наступила пауза. Было ясно, что я сердита далеко не так, как хочу показать. Я исподлобья поглядывала на Дюрфора, и меня невольно разбирал смех. Я вспомнила, как мы брели, прихрамывая, через площадь Карусель, как он кривился, охал, стонал, – словом, это была настоящая комедия. «Какой же он все-таки лгун», – подумала я, но уже почти беззлобно.
Потом я вспомнила некоторые его слова и не смогла удержаться от улыбки.
– «Мой лакей убит, меня преследовали, я едва спасся», – передразнила я графа со смехом. – Какую же чушь вы выдумали! И еще, наверное, думали, что я поверила!
– Конечно.
– Что – «конечно»?
– Конечно, поверили. Вы милы как раз настолько, чтобы поверить. К тому же я действительно ранен.
– Ах вот как? Как же вы ранены?
– Пронзен стрелой Амура в самое сердце, моя несравненная кузина.
Я вздохнула, не глядя на графа. Сквозь все эти замечания, несмотря на их шутливость, я уже видела, что он увлечен мною. И что наверняка за мной погнался из Вены в Париж. И о том, что тогда случилось между нами, он если не сожалеет, то, по крайней мере, делает вид, что сожалеет. Наконец, я не могла не признать, что этот граф Кристиан Дюрфор, мой кузен, – мил, забавен, необычен.
И все-таки… Я ведь не люблю его. Связь с ним может быть лишь легкой, поверхностной, недолгой. Глубоких чувств я не буду испытывать, не буду ни счастлива, ни несчастна с ним. Но тогда зачем все это? Зачем соглашаться? Лишь затем, чтобы хоть несколько ночей не быть одинокой? Но потом, когда он уйдет, уедет к себе за границу, я почувствую одиночество еще острее. Сейчас я, по крайней мере, стала привыкать к этому чувству.
Я нерешительно взглянула на графа.
– Ну, – начала я, совершенно не представляя себе, как продолжу.
Он протянул ко мне руку.
– Идите сюда, моя прелестная кузина. Я объясню вам подробнее.
– А так ли это необходимо?
– Для меня – да. Мне кажется, что и для вас это будет не лишним.
Не знаю, что меня заставило, но я почему-то сделала шаг вперед, и мои пальцы встретились с пальцами Дюрфора. Он потянул меня к себе, усадил на кушетку и, прежде чем я успела опомниться, с силой опрокинул на подушки. Я увидела над собой его лицо.
– А не слишком ли скоро, господин граф? – спросила я слегка насмешливо.
– Нет. Как раз в меру.
– А если я против?
– Не думаю.
– А если мне не нравится, когда мужчины торопятся?
– Ко мне это нисколько не относится, уверяю вас, кузина. Желаете проверить? Мои вопросы иссякли. Я не ответила, опуская веки. Его губы скользнули вдоль моего виска к уху, и я, вздрогнув, слегка передернула плечами от этого прикосновения. Кристиан был приятен мне, более чем приятен. Прилива страсти я не чувствовала и притворяться не хотела, но того, что его близость мне приятна, тоже не могла скрыть. Он был так красив. И его руки казались очень нежными.
Заведя руки мне за голову и мягко удерживая их, он долго целовал мой рот, дожидаясь, может быть, того, чтобы я к нему привыкла. Желание, затеплившееся во мне глубоко внизу, широкой горячей волной разлилось по животу и бедрам, и, когда губы Кристиана прижались к моей шее томным бесконечным поцелуем, я уже почти задыхалась под его ласками.
Он освободил меня от корсажа и панталон, потом, чуть приподняв меня к себе, каким-то чудом сумел расшнуровать корсет, и его теплые пальцы медленно скользнули между моими коленями.
Я не намерена была его останавливать.
7Светало. Тихо умолкали соловьи в саду. Тяжелые от росы листья черемухи стелились по подоконнику. Белесый легкий туман окутал деревья. Запахом влажной после дождя земли, терпкой жимолости и сирени дышал сад. Чистая розовая полоска зари появилась на востоке. Все было подернуто нежно-голубой дымкой. Какой сказочный рассвет…
Я осторожно шевельнулась, чуть приподнявшись на локте, взглянула на Кристиана. Вдвоем на кушетке было тесно, но он даже спал, крепко прижимая меня к себе за талию. У него, наверное, рука совсем онемела.
Я стала подниматься, глазами разыскала свою одежду. Было еще не очень светло, и я никак не могла разглядеть, который час. Не дай Бог, сейчас уже шесть. Встанут служанки, заглянут сюда, увидят… Или, чего доброго, Жанно рано проснется, – у него есть такая привычка. Надо, по крайней мере, запереть дверь.
Босиком ступая по прохладному полу, я добежала до двери и повернула ключ в замке. Потом перевела дыхание. Было тихо. Лишь утреннее щебетанье малиновки оживляло эту тишину. Возможно, даже Маргарита не догадывается, что мы здесь. Я вернулась, подняла с пола свою одежду и, присев на край кушетки, стала надевать чулки.
– Мы должны уехать отсюда, Сюзанна, – раздался позади меня чуть хрипловатый голос. – Хотя бы на несколько дней. Мне нужны только вы.
Я обернулась, ласково улыбнулась ему.
– И давно вы не спите, Кристиан?
– Мне кажется, я не спал вовсе. Но даже если спал, то мне снились только вы.
– Что ж, это очень лестно, милый кузен.
Он притянул меня к себе, откинул с моего лица волосы, ласково поцеловал в губы.
– Что вы такое говорили об отъезде? – прошептала я.
– Давайте уедем. Умоляю вас.
– Но зачем?
