5. Субъективная причина образования государства – имманентное стремление человека к положению, в котором он может испытывать максимальные ощущения и совершать максимальные действия. Государство повышает эти его возможности.
6. Объективная причина образования государства – эволюционная склонность биомассы к образованию систем с более высоким энергетическим уровнем.
7. Основная цель государства – совершение максимальных действий.
8. Сопутствующая, обеспечивающая функция государства – создание человеческому сообществу условий для совершения максимальных действий.
9. Государство зарождается, развивается и гибнет в соответствии с закономерностями саморазвивающихся систем.
10. Неучитывание системных факторов и антропоцентрический подход не могут дать понимания эволюции и сущности государства.
Государство и воровство
Что такое государство? Надличностная структура, создающая себя из человеков для выполнения своих системных задач – максимальных действий разных родов.
Что такое личность, из множества каковых составляет себя государство? Это биосистема, в которую как руководящая программа встроена психическая структура, и эта психическая структура обеспечивает функционирование биосистемы в контактах с окружающей средой.
Что такое воровство? Не с точки зрения уголовного права или ньютоновской механики, а с точки зрения социопсихологии личности? Воровство – это максимально эффективная форма самообеспечения биосистемы. А на языке философии энергоэволюционизма можно сформулировать так: воровство – это максимально эффективная форма самообеспечения социобиосистемы необходимыми и дополнительными энергетическими ресурсами. (Поскольку и деньги, и хлеб, и дом имеют энергетический эквивалент и суть агрегатные состояния энергии.)
Вообще-то воровство – это закон жизни. Получить желаемого как можно больше, затратив для этого собственной энергии как можно меньше. Стремление к максимальному КПД.
Но если все будут воровать – то воровать будет нечего: никто не работает. Включаются механизмы социальной саморегуляции: одни работают – другие воруют.
У вора есть в жизни два пути. Первый – быть пойманным, посаженным и убитым. Второй: заставить честных людей продолжать работать и ему, вору, отдавать часть наработанного. Так вор становится рассудительным рэкетиром, и злой барон заботится о завтрашнем дне своих крестьян как дойных коров, и появляется государство.
Это теория. Нас же заботит практика. Практика такова, что все люди склонны к воровству. Дай им только возможность, создай условия, убеди в полезности и правомерности этого занятия и обеспечь безнаказанность – и воровать начинают даже священники, договариваясь со своим Патроном об отпущении грехов.
Труд – это затратить усилия, чтобы получить нужные и желаемые товары, услуги, удовольствия.
Воровство – это присвоить чужие усилия для получения того же.
По сравнению со «средним честным» человеком «средний вор» сметлив, энергичен и храбр. У него больше энергии, чтобы стремиться к большему результату с меньшими личными затратами энергии. У него больше ума, чтобы придумать, как можно обойти закон и противодействие общества и присвоить себе чужой продукт. У него больше храбрости, чтобы рисковать и быть готовым столкнуться с гневом и противодействием общества.
То есть. Чем энергичнее человек – тем он в общем более честолюбив, самолюбив, эгоистичен и жаден. Та же энергия, которая распирает его и толкает в путь наверх, к карьере и свершениям – она же заставляет его при случае пренебречь законом и моралью и украсть. Ибо он стремится к максимальным действиям – а украсть миллиард это максимальное действие. Мелочь по карманам пусть тырят дворовые хулиганы – а вот украсть нефтяные прииски может только крупный человек.
Увы. Крупные люди почти всегда аморальны. Мораль, как и закон, подобна паутине – в ней запутывается слабый, но сильный ее рвет. Крупный и сильный человек, способный на государственные дела и годный на государственные посты – сильнее слабых людей испытывает искушение присвоить миллионы, дворцы, заводы и красавиц. Иметь! Владеть! Повелевать! Реализовывать свои возможности, стремиться к максимуму своей значительности.
Все мудрые правители отлично знали и учитывали в приближенных и подчиненных эту порочность натуры. А как же. Жизнь принадлежит победителям. Брать по чину. Сумей отобрать свое и сумей защитить свое. Сила – она тоже есть право. Умение завладеть и умение удерживать владеемое – в некоем смысле уже есть право на владение этим.
– Мы носим наше право на остриях мечей! – гордо заявил Бренн.
Храбрые и хвалимые древние воины собирались в поход, чтобы завладеть добром соседей. Причем табун скота можно было украсть и без боевого столкновения – все равно хорошо.
Полководцы античности обогащались в походах трофейным добром – и это было похвально и завидно. Марий, Сулла, Лукулл – стали баснословными богачами, ограбив завоеванные провинции; и никто не думал их порицать.
А вся пирамида рыцарей, баронов и вассалов под сеньорами Средневековья – была иерархией грабителей, легитимизацией воровства. Воин-бандит брал что хотел и «по понятиям» договаривался с другими воинами-бандитами и паханами.
Ближе к родной почве, говорите?
Что делали дружинники князей-рюриковичей? Грабили «по чину» местное население. Положенную долю отдай начальству, что-то – оставь смердам на прожитье и хозяйство, а в этом «валютном коридоре» – хватай добро и суй в мешки.
«Как терпел Петр ворюгу Алексашку?» Вот уж дурацкий вопрос. Алексашка дело царю делал – и с того дела сам кормился. Урывал много? Так ведь и исполнитель хороший и преданный.
О, как гомерически воровали екатерининские вельможи! Вот уж это были настоящие олигархи… Но – они с роста державы кормились, с расширения пределов, с хода реформ, с укрепления власти.
То есть. Мы к чему все гнем. Есть род особо крупного воровства, когда для него надобно работать на рост и крепость государства. Э?
Польза вора и польза государства ложатся в один ветер – понятно ли? Чтобы накрасть и обогатиться – надо совершать действия, одновременно полезные и государству: стране и людишкам.
Погнал войско в Таврию, завоевал, захватил в свой обоз золота и драгоценностей несметно, рабов продал тайно и подло на свой карман, земель от императрицы получил в жалованье немерено – озолотился магнат! Но и царева казна государственные вопросы решает, и крестьяне запашку на целине делают, и враги людишек по шляхам не воруют, и зодчие-итальянцы приезжают за это золото державу твою украшать. Вор! Но в итоге пользу приносит! (А лиши его возможности воровать – хрен честно служить станет, все равно чего-то сопрет. А казни и поставь честного – с того пользы много меньше будет.)
Нищий генерал Бонапарт вернулся из Италии мультибогачом – так он же весь французский бюджет золотом наполнил!
А вот Генрих Шлиман, военный поставщик действующей Крымской армии, гнал сотоварищам артиллериста Толстого гнилые сапоги, тухлую жратву и расползающееся обмундирование. Россия проиграла войну – зато Шлиман, прежний нищий немецкий мальчик из многодетной семьи, озолотился и на эти деньги раскопал Трою. Что мало утешило Россию.
О, каков был бы фундаментальный и захватывающий труд – «Государство и воровство». Ибо с точки зрения честности наш вид может быть назван «человек ворующий».
Но эволюция взаимоотношений вора с государством складывается примерно так. Сначала у группы веселых ребят ничего нет – и надо обокрасть чужих. И договориться о понятиях промеж собой, чтоб не крысятничать промеж своих. Вот государство и началось.
Потом мы многих приспосабливаем работать на себя, на команду и систему – и обкрадываем потихоньку, но им, нижним, воровать не разрешаем.
А вот когда мы создали могучее, огромное, богатое государство – мы начинаем раскрадывать его. Ибо это самое логичное, простое и легкое. Ну само же просится!
Пока государство молодое, слабое, начинающееся, на подъеме – складывается позитивная и патриотичная государственная мораль. (А иные государства не поднялись, не окрепли, не выжили.) Пахать! Защищать! Жертвовать! Не воровать! То есть: воровать будут, но грех понимают и идеал имеют, и образ бескорыстного героя лелеют в душах.
Когда все завоевано, построено, создано и организовано, то встает вопрос: «А чего ради не воровать?» И энергичная верхушка всю свою деятельность реально, системно, направляет на расхищение государства. Спарта. Вавилония. Рим. Византия. Россия?
Глава 3
Война
1. Я вижу эту книгу – черный пупырчатый коленкор с серебряным готическим тиснением: «Война». Здесь начинается с пещерных племенных схваток и кончается финансированием современного терроризма. Здесь излагаются варианты мотивов и зачинов; здесь рассчитываются риски и соотносятся неизбегаемые потери с вероятностными выигрышами. Здесь учитывается география, климатология, этнография и масштаб. Классифицируется оружие и перечисляются цели. И – примеры, примеры, примеры: от Граника до Суэца и от Кесады до Чаки. Интенданты и пленные, фронтиреры и дипломаты, проценты, километры, месяцы и кривая рождаемости.
