Проходим здание, похожее на школу, только деревья растут бесконтрольно и их корни уже начинают ломать фундамент здания.
– Ядерная война, повторяет Барклай. - Приблизительно восемьдесят процентов населения вымерли в течение первого года от бомбежек и фактической войны. Все остальные ушли в течение следующих пяти лет из-за уровня радиации.
Так что это то, как кубинский ракетный кризис мог бы выглядеть.
Мы входим в здание, немного наводнено виноградными лозами и растениями. Это старая больница. Некогда кремовые стены серые в местах сколов, показывая бетон внизу. Есть маленькое дерево, проходящее через пол в лобби, и есть тараканы, бегающие вокруг в темных углах. Я не удивлена. Уровень радиации, убивающий таракана, выше более чем в сто раз того, что убивает человека, и теперь, без людей, убивающих их, они должны радоваться.
– Лифты не работают, - говорит Элайджа.
Он остается бесстрастным в пути относительно Барклая или меня, прикрывающих рты. Что означает, он знает, что здесь есть радиационный риск. Или он или Бен выяснили то, что, возможно, вызвало это в какой-то момент их исследований. Но он не делает ничего, чтобы оградить собственное дыхание, что означает, что он был здесь достаточно, он не обеспокоен уровнями радиации, вредящими ему.
Я тянусь и дергаю свою толстовку от лица. Это, вероятно, не помогает никак в любом случае.
Барклай хватает ее и пихает обратно мне в лицо.
Я жестикулирую Элайдже. - Не похоже, что мы собираемся упасть замертво.
– Он пил чистый источник гидрохлораднеума, - плюет Барклай. - Он практически невосприимчив к радиации. У тебя была только одна доза.
Я закатываю глаза. - Перестань быть таким паникером. - но я делаю то, что он хочет. Он знает намного больше об этом дерьме, чем я.
– Ты видишь что кто-нибудь живет здесь? - говорит он, качая головой. Он что-то бормочет, но это теряется под пиджаком, прикрывающим рот.
Мы теряем время. Мы должны найти Бена, попасть в безопасное место, выяснить, что он знает, и придумать план. Каждая секунда становится потерянной - и нам не так долго до проигрыша.
Я обращаюсь к Элайдже, и он, должно быть, чувствует, что мне нужно.
– Я не уверен, на каком этаже он был бы, - говорит он. - Но если он здесь, то это то место.
– Почему здесь? - спрашиваю я, мое дыхание неглубокое.
– Это больница, Теннер. Здесь есть пустые кровати, одеяла и прочее дерьмо. - Элайджа ухмыляется. - И я спрятал еду и лекарства здесь, в случае, если нам это нужно.
Я предполагаю, что это столь же хорошая причина как любая другая. Я просто надеюсь, что Бен здесь. Я не уверена, смогу ли выдержать, подойдя так близко и затем оставшись ни с чем.
Мы поднимаемся по лестнице. Они провисают и разрушаются в местах, но мы поднимаемся так или иначе, и чтобы меньше раздражать Барклая, я стараюсь не касаться ничего.
Когда мы добираемся до четвертого этажа, я что-то слышу.
Поправка. Я слышу кого-то.
Я слышу его пение.
02:22:09:47
Пение хриплое и немного фальшивое, и такое чувство, что мое сердце пропустило удар. Я не должна думать дважды, чтобы знать, это Бен. Я не беспокоюсь об Элайдже или Барклае. Я просто бегу на звук. Это единственный шум здесь - кроме ветра снаружи - значит там нет ничего, чтобы сбить меня с пути.
Я признаю песню, и она приносит улыбку на мое лицо. Это “Iridescent” Linkin Park, вместе со звуковыми эффектами гитарных рифов. Это песня, которую мы слушали по радио, когда он забрал меня для нашего первого свидания. Он посмотрел на меня, повернул громкости вверх, и мы поехали с опущенными окнами, солнцем на наших лицах и океанским бризом, проходящим через машину.
Он думает обо мне.
Я мчусь через пустой зал. Он находится в последней комнате справа. Дверь приоткрытая, и я несусь, только чтобы резко остановиться за несколько шагов до комнаты.
Потому что я вижу его.
Он сидит на краю кровати, одетый в серую с длинными рукавами толстовку, джинсы и белые носки. Его Чак Тейлорс брошены на полу в нескольких футах. Его волосы немного длиннее, чем когда я видела его в последний раз. Коричневые локоны свисают на лицо мимо его глаз. Его губы изогнулись в улыбку, когда он поет, руки дрожат немного, когда он поднимает глаза и видит меня.
Он убирает волосы с лица, схватив за концы, и я замираю при виде этого, потому что даже такая простая вещь, как привычный жест имеет значение. Потому что это привычно - для нас обоих.
Рот Бена открывается, резко обрывая песню, удивление и растерянность на лице ясны.
На долю секунды я удивляюсь, почему он не вскочил на ноги и не бросился ко мне. Потом я вспоминаю, через что он прошел - и как я выгляжу с обожженными волосами, зачесанными назад в пучок, и моей толстовкой, обернутой вокруг половин моей головы. Я стягиваю толстовку, улыбаясь.
Вокруг нас почти тихо.
Почти, потому что я слышу неуклюжие шаги Элайджи и Барклая, когда они гонятся за мной.
И потому что я слышу свой голос, шепчущий, - Бен, - прежде чем я могу остановить себя.
Перед тем, как он говорит, - Джанель? - его голос поднят в вопросе, прежде чем он смотрит вниз на кровать рядом с ним, и прежде чем я осознаю, что он не одинок.
02:22:07:18
Мой взгляд перемещается на кровать. Под некогда белым одеялом девушка. Ее каштановые волосы, подчеркнутые светлыми прядями, густые и длинные, и все разбросаны по подушке в грязные волны. Ее глаза закрыты, но ее смуглая кожа имеет слабые синяки, которые выглядят как будто появились несколько недель назад. Ее руки обхватили одеяло, и когда я делаю шаг ближе, я понимаю, черная толстовка не по размеру, что она носит, принадлежит Бену.
Но это не то, что заставляет мое собственное дыхание душить меня.
Я делаю еще шаг ближе, не в силах отвести от нее взгляд. Ее лицо в форме сердца, с длинными ресницами, и итальянским носом - даже структура кости ее скул и линии подбородка.
Это как смотреть в зеркало.
02:22:07:12
– Я никогда не поверил бы в это дерьмо, - звучит голос Элайджи позади меня.
Я знала, что могут быть другие двойники. Из всех вселенных, должны быть и другие, где мой отец и моя мать оба существовали, и поженились и имели детей. И это не первый двойник, которого я вижу. Всего лишь день назад, или может два, я должна была сидеть напротив кого-то, кто не Страз, хотя он носил то же лицо, и отвечать на вопросы. Но я не ожидала такого. Я не была готова увидеть еще одну версию себя.
Потому что девушка, лежащая на кровати, я.
В основном я.
Я хочу повернуться, посмотреть на Элайджу и Барклая - видеть выражения на их лицах. Чтобы подтвердить, что я не сплю или не сошла с ума. Но я не могу. Мое тело застыло на месте, завороженное ей - мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
