Вскоре подоспела сестра, работавшая в больнице четвертый год, вдвоем нам удалось убедить старичка, что я накормлю кошку и буду присматривать за ней, пока хозяин не вернется домой. Поверив нам, старик закрыл глаза и мирно уснул.
Я попросила у Крис холщовую сумку и несколько английских булавок, пешком дошла до Флиндерс-стрит, нашла нужный дом и постучала. Никто не открыл, поэтому я толкнула дверь, вошла в прихожую и начала стучать во все двери подряд. Домовладелец отсутствовал, расспросить его не удалось. Старик в трясучке, дыша перегаром, от которого у меня закружилась голова, указал в сторону заднего двора — тесного и замусоренного. Там на остове древней газовой плиты сидела любимица моего безнадежного пациента — тощая черепаховая кошечка, которая при виде меня вскочила и робко замяукала.
Я протянула руку.
— Марселина! Ты ведь Марселина?
Она спрыгнула на землю и принялась с громким мурчанием тереться о мои ноги. Когда я положила сумку Крис на землю и приподняла один край, так что получилась пещерка, кошка спокойно вошла в нее. Я осторожно стряхнула ее на дно сумки и начала застегивать верх на булавки, а Марселина урчала, не переставая. Свою ношу я без труда доставила домой, всю дорогу боясь, что миссис Дельвеккио-Шварц запретит мне держать в Доме ангеленка Марселину. Ни у кого из наших жильцов нет домашних животных — кроме Клауса, который держит в клетке двух волнистых попугайчиков и выпускает их полетать по комнате.
Миссис Дельвеккио-Шварц сразу поняла, что у меня в сумке, хотя Марселина не шевелилась и не мяукала. Откуда она узнала? Наверное, карты сказали или показал шар.
— Можешь оставить ее, принцесса, — сказала наша хозяйка и взмахом руки отпустила меня.
Я не стала говорить ей, что Марселина — ангеленок. Что я не просто так принесла в Дом животное.
Когда я расстегнула сумку, оказалось, что Марселина уютно поджала под себя лапки и мирно дремлет. Несчастный старик не зря так привязался к этой кошке, единственному живому существу, с которым прожил последние дни: Марселина была особенной. Я дала ей копченого угря, которого кошка проглотила с жадностью. Потом я указала ей на приоткрытое окно, кошка внимательно посмотрела на меня, подошла к окну, покачивая раздувшимися от еды боками, вспрыгнула на подоконник и скрылась в щели между створками.
Вернется ли? А если утром выяснится, что у меня больше нет кошки?
Четверг
12 мая 1960 года
Кошка у меня по-прежнему есть. Проснувшись, я обнаружила, что Марселина спит у меня в ногах. Я взяла ее на руки и внимательно осмотрела, ища блох, раны, следы чесотки, но она была такой же безупречно чистенькой, как ее старый хозяин. Только очень худой — видимо, старик не мог позволить себе досыта кормить ее. Мы вместе позавтракали яичницей с тостом, Марселина делом доказала, что она непривередлива. Сливки ей пришлись по вкусу — и отлично, хоть немного пополнеет. В Доме держать окно открытым не опасно: чтобы забраться к нам на задний двор, понадобится вскарабкаться по скале высотой метров двадцать. С другой стороны, зачем так мучиться, если парадная дверь никогда не запирается?
Мой бедный пациент отправился на небеса в то же время, когда я забрала его ангеленка из дома на Флиндерс-стрит.
Мне предстояло сходить с Марселиной к ветеринару, чтобы тот дал ей лекарство от глистов, а заодно и стерилизовал. Поэтому сумку Крис я оставила себе и по дороге на работу купила ей другую, новую и красивую.
Суббота
14 мая 1960 года
Глазам не верю! Вскоре после того, как я вернулась от ветеринара, ко мне нагрянул Дэвид Меркисон. Мой бедный старый пациент наверняка тратил на своего ангеленка все, что имел, потому что от ветеринара я узнала, что Марселина уже стерилизована. Мне понадобилось купить только средство от глистов, дрожжи в таблетках и вакцину на всякий случай. Целых пять фунтов на одни лекарства! Так что к моменту прихода Дэвида я думала только о том, как дорого обходятся кошки и какие обдиралы эти ветеринары.
Увидев у меня на коленях свернувшуюся клубком Марселину, Дэвид передернулся и даже не попытался подступиться ко мне поближе — остановился, не доходя до камина, в котором горел газ (еще один счетчик, опять монетки!). Зима была уже не за горами.
— Откуда это у тебя? — не скрывая отвращения, спросил он.
— Похоже, с небес, — ответила я. — Кстати, я только что от ветеринара, поэтому могу сообщить, что ее зовут Марселина, ей три года и она стерилизована.
Его единственной реакцией стал возглас отвращения, но он сел напротив меня в другое кресло, устремил на меня взгляд голубых глаз, которыми я когда-то восхищалась, и сцепил пальцы.
— Я слышала, у тебя новая подружка, — светски произнесла я.
Он вспыхнул от досады.
— Нет, ничего подобного! — резко ответил он.
— Не вписалась в твои рамки?
— Я пришел, — сдержанно произнес он, — чтобы попросить тебя вернуться ко мне. У нас с Розмари все кончено.
— Дэвид, — терпеливо объяснила я, — в моей жизни тебя нет. Я не желаю даже видеться с тобой, не то что общаться.
— Ты жестока, — пробормотал он. — Ты так изменилась…
— Нет, по отношению к тебе — ничуть. Я всегда была такой. Просто я разрешила себе делать что хочу и не поддаваться на уловки людей, которые играют моими чувствами. Так что можешь оторвать задницу от кресла и сваливать, потому что ты мне не нужен.
— Это несправедливо! — расцепив пальцы, вскричал он. — Я люблю тебя! И не собираюсь мириться с отказом!
Все ясно, Харриет Перселл, пора заряжать «Большую Берту».
— Я не девственница, — объявила я.
— Что?!
— Что слышал. Я не девственница.
— Ты шутишь! Ты меня обманываешь!
Я рассмеялась.
— Дэвид, лучше просто поверь.
— Но этого не может быть! Ты не могла так поступить!
— Могла и поступила. Мало того: мне очень понравилось. — Залп десятитонным снарядом, Харриет! — Кстати, моего партнера белым не назовешь, но цвет кожи у него очень красивый.
Дэвид поднялся и ушел, не сказав ни слова.
— Вот и все, — сказала я Тоби, с которым увиделась позднее. — Я наконец-то избавилась от Дэвида навсегда. Подозреваю, что дело не в том, что я лишилась девственности, а в том, что лишилась ее с индусом.
— И в том, и в другом, — с усмешкой поправил Тоби. — Вот болван! Он должен был еще давным-давно сообразить, что к чему. Выбирают женщины, а не мужчины. Мужчине остается лишь покорно ждать со шляпой в руке, пока женщина не примет решение. А если она решила дать ему пинка, тем хуже для него. Я часто наблюдал это в мире животных, от собак до птиц. А у пауков, — он пожал плечами, — самки вообще съедают самцов.
