что спина автоматически сгибается на пару градусов глубже при поклонах. Удивительно — «денежные» деды у меня таких ощущений не вызывали. На икону отечественного, и, чего уж там, мирового кинематографа все присутствующие смотрели натурально как на бога (включая меня). Поговорить нормально не вышло — ужин прошел в полном соответствии с регламентом: это когда разговаривают три-четыре самых важных японца, а остальные молча кушают и улыбаются, дожидаясь, пока к ним обратятся. Наконец, Куросава-сенсей снизошел до меня, порадовав теплой улыбкой:
— Вы очень лестно отозвались обо мне в «Кинэма Дзюнпо», Одзава-сенсей! Сам о себе я гораздо более скромного мнения!
Еще бы — иначе и быть не может, у нас кризис самооценки — стандартное состояние нации.
— Уверен, точно так же считает и абсолютное большинство любителей кино! — С легким поклоном ответил я, — Мы все очень многому у вас научились, Куросава-сенсей!
Такеши горячо закивал — он тоже научился! Да он, мать его, де-факто преемник! Девять из десяти минимально шарящих в теме людей, если их спросить, из всех японских режиссеров вспомнят Китано и Куросаву, благополучно проигнорировав всех остальных, если, конечно, не «угарают» по японскому кинематографу в целом.
— Вот как! — Улыбнулся сенсей еще шире, — Например?
— Например, дарить «не очень важным чиновникам» «хорошие паланкины»! — Шутканул я, и все присутствующие рассмеялись.
Хорошая реакция!
— Я всю жизнь пытался постичь суть кинематографа, и до сих пор считаю себя учеником, — Признался Куросава-сенсей.
Взрослые несколько минут его поутешали, а я принял вызов:
— Если вы до сих пор считаете себя учеником, Куросава-сенсей, тогда я вообще не понимаю, что происходит! — Развел руками.
Присутствующие поутешали меня с гораздо меньшим энтузиазмом.
— Боюсь, с этим ощущением вам придется смириться, Одзава-сенсей! — Расстроил меня заслуженный кинодед, — Но я рад, что у моего дела появились настолько достойные продолжатели! BAFTA, а?
— BAFTA? — Удивился я.
— Её называют «маленьким Оскаром», — Выдал справку Такеши Китано, — И «Звездные врата» взяли там номинацию за лучший иностранный фильм.
— А почему я не знал? — Спросил я отца.
— У тебя в тот день был второй тур математической олимпиады, и мы решили тебя не отвлекать.
Ясно! Долбаные япошки будут решать задачки, даже если нахлынет цунами!
— Что ж, поздравляю, Такеши-сенсей! — Порадовался я за потешного кумира.
— Это я должен тебя поздравлять! — Хохотнул он, — Кстати, моя жена просила передать тебе благодарность!
— За что? — Спросил я.
— Участникам БАФТы в это году дарили норковые манто бледно-голубого цвета, — Поведал какой-то дрон из свиты Куросавы, — А еще, как победителю, Такеши-сенсею вручили двухнедельную поездку на двоих в Венецию.
— Вот как! Что ж, хорошего тебе семейного отдыха, Такеши-сенсей!
Уверен, положенные мне подарки уже освоены и распределены, но мне не жалко — в Венецию нам с Хэруки ехать рано, а норковое манто ей не нужно от слова «совсем», мне — тем более. Хе, но можно было бы надеть его на реп-негра, если бы мне такого выдали. Стоп, так теперь и выдадут! Ладно, закрою текущие активности и додумаю эту мысль.
Остаток ужина Куросава-сенсей посвятил рассказу на тему «как было тяжело снимать кино с бюджетом в пару мешков риса в нищей послевоенной Японии». Во люди были — жрать нечего, а на кино денег находили! Велики были мои предки — и старые, и новые. Жаль по разные стороны баррикад воевали, но это ничего, с этой исторической несправедливостью мы разберемся. Если не буду задушен ЦРУшниками в процессе, конечно.
После ужина разошлись по номерам, и, временно расставшись с лучшей девочкой, к которой в гости зашла Чико, отправился в люкс Такеши — он же у нас теперь мощный и многократно награжденный, поэтому ему положено.
Постучал, и одетый в плавки и майку потешный кумир открыл.
— Пошли сломаем ноги Роджеру Эберту! — С порога предложил я.
— А ты знаешь где он живет? — Оживился Такеши.
— Один звонок! — Заявил я и прошел в номер, снял трубку и на память набрал номер Стэна:
— Да?
— Это Иоши! Где живет Роджер Эберт?
— Прости, Иоши-кун, но я не могу дать тебе эту информацию!
Такеши, прекрасно слышавший разговор, насмешливо фыркнул.
— Это печально! — Вздохнул я, — А ты завтра с нами?
— Боюсь, на меня приглашения не выписали! — Ответил он, — Но мы с вами встретимся перед самим мероприятием.
— Отлично! — Обрадовался я, — Тогда достань для меня, пожалуйста…
Стэн пообещал привезти реквизит и отключился.
— Не вышло! — Отчитался я перед Такеши, который сразу понял, зачем мне заказанное, и потому ехидно ухмылялся, — Может подключишь местные ячейки якудзы?
— Кто я по-твоему? — Фыркнул он.
— Душевный мужик! — Похвалил я его и набрал номер Сталлоне.
— Да? — Вяло ответил Слай.
— Спишь что ли?
— А, это ты… — Грустно-грустно вздохнул актер.
— Меняю инвестиционный совет на адрес Эберта и съемки в моем сериале!
— Эберт? — Переспросил Сталлоне, и я понял, что он пьян.
— Поминаешь «Рокки»?
— Лучше бы я тогда проломил тебе голову! — Простонал Слай.
— Ничего уже не попишешь! Так ты согласен или согласен?
— Мне уже все равно! — Буркнул он, чем-то пошелестел и продиктовал мне адрес.
— Ага! Готов записывать совет?
— Да к черту! — Фыркнул Сталлоне, — Присылай бумажки Майку, я согласен. Ты — хороший пацан, и мой сын очень любит «Гарри Поттера»! — Поведал он мне и положил трубку, пока я немного краснел щечками.
— Готов? — Вернув самоконтроль, спросил я Такеши.
— А меня в сериал ты не позвал! — Ревниво заметил он, оттянул майку, хмыкнул и пошел одеваться.
— Так ты же рядом, — Крикнул я ему вслед, — И точно согласишься, так что попросил бы в свое время.
— Вот как! — Крикнул Такеши из комнаты, и через полминуты появился сам, в черном костюме и очках-авиаторах.
— Палево! — Поморщился я, — Как думаешь, в США можно найти униформу «Тойоты»?
Китано заржал:
— Ты что, серьезно собрался ломать Эберту ноги?
— Нет конечно, я же не варвар, — Успокоил я его, — Но пара чуваков в масках, которые вламываются в дом среди ночи никого не порадуют, верно? За душевную боль отвечать надо душевной болью!
— Слушай, эта
