— Ты потратил половину вечера на то, чтобы повторить мне, как это опасно. Я все помню: я могу не удержать контроль, демон, — было легче называть его сейчас так, чем по имени, — может пробить защитный круг, и даже если все пройдет по плану, меня могут вызвать к ректору. Думаешь, после этого я соглашусь, чтобы ритуал провел ты? Тем более что это нужно мне, а не тебе. Ты тут ни при чем.
— С этим я бы поспорил…
Я дорисовала еще одну линию и сравнила получившуюся фигуру с изображенной в книге. Вроде похоже.
— Нет. Кстати, о спорах, — вспомнила я. — Если у меня ничего не получится, согласишься наконец признать свое поражение?
То, что на занятиях с мастером Дженсеном я не сумела показать ни одного результата, Макса не убеждало.
— О каком споре речь? — заинтересовалась Райли.
— Наташа считает, что она человек и что у нее нет магии.
— Ты ведь знаешь, что этот спор ты не можешь выиграть? — рыжая посмотрела на меня с неожиданным сочувствием. — Вот тут вот еще один кружок должен быть, ты пропустила.
Я снова посмотрела на исходник. Действительно пропустила.
— Не знаю, — хмуро ответила я. — Я вообще не знаю, почему я здесь.
Вот за какие грехи мне так повезло? Никогда не хотела учиться в волшебном университете. Я вообще о магии не мечтала, даже когда зачитывалась «Гарри Поттером». Может, о приключениях… самую чуточку. Но не настолько, чтобы желать оказаться в представляющей существенный риск для жизни среде, быть втянутой в какую-то темную историю и позволить кому-то влезть в мою черепную коробку. Мелок, который я слишком крепко сжала, раскрошился в пальцах. Макс придвинулся ближе и накрыл мою ладонь своей.
— Тихо. Все в порядке. Если тебе так приятнее считать, ладно, — сказал он примирительным тоном. — Я проиграл, ты человек.
— Я не знаю, что мне приятнее, — горько произнесла я.
Совсем недавно я бы ни за что не призналась себе в этом, но… глядя на окружавших меня студентов, иногда начинала чувствовать что-то, похожее на зависть. Временами мне тоже хотелось понять, как ощущается электрическая дуга, бегущая по пальцам, хотелось приманить к себе чашку взмахом руки, чтобы не идти за ней через всю комнату, хотелось попросить дождь обойти меня стороной, а не мучиться с зонтом, который ветер все пытается вырвать из рук. Глупо, но…
— А я не знаю, хочу ли, чтобы у тебя сегодня получилось, или наоборот, — неожиданно ответил Макс. Почему же, интересно? — Кажется, всё? Готово?
Мы все по очереди сверили узор на полу с книжной иллюстрацией.
— Готово.
Теперь можно было переходить к заклинанию.
— Значит, у Абигора в принципе есть четыре вариации имени: Абигор, Элигор, Элигос и, как ни странно, Эрртруар. «Смерть» мы нашли в зависимости от языка в семнадцати вариациях… сколько это получается возможных сочетаний?
— Шестьдесят восемь? — подсчитала Райли.
Нас ожидала длинная ночь.
Но других вариантов не было: раз точного имени Диза никто не знал, приходилось искать его методом перебора. И надеяться, что одна из полученных комбинаций подойдет и что у Абигора был только один сын по имени Смерть.
Ладно, начали. Я встала с пола, отряхнула колени и на одном выдохе прочла выученную наизусть формулу. Осталось имя…
— Абигор мен им эгур Птиире! — а я еще думала, что мне с именем не повезло. Кому-то не повезло гораздо больше. — Абигор мен им эгур Птиире! Абигор мен им эгур Птиире!
Это точно было именем? Уж больно сомнительно оно звучало.
В ожидании результата мы замерли, но круг так и остался пустым. Либо это было не то имя, либо это вообще было не имя, и из нас получились хреновые лингвисты, либо проблема заключалась в моей — отсутствующей, спящей, сломанной, опять не работающей (нужное подчеркнуть) — магии. Может, теперь мне поверят, что у меня ее нет?
— Следующий вариант, — Райли передала мне новую карточку с именем.
После десятой попытки я была уже готова сдаться и перейти к более простым методам. Например, пересечь этаж, постучаться к Дизу (узнать бы еще номер комнаты) и спросить, какого хрена вообще происходит. Останавливало только то, что все равно же, сволочь, не ответит. И упрямство.
— Успокойся, — Макс положил мне руки на плечи. От его ладоней исходила приятная, расслабляющая прохлада, даже сердиться уже не так хотелось. — Ты справишься. Просто почувствуй: чего ты хочешь?
Я только кивнула. Приятно, конечно, что кто-то в тебя верит (даже если верит он, потому что не хочет проиграть спор), но я лично в успехе нашей затеи сомневалась. В ГООУ, в их обществе, на уроках магии мне все время казалось, что я ущербна. Что у меня не хватает какого-то важного чувства — как зрения или слуха, только отвечающего за магию, — и никакие костыли, никакая вера его не заменят. Тем не менее я последовала его совету и взяла у Райли следующую карточку.
Чего я хочу? Мастер Дженсен недавно задавал мне этот вопрос. Но сейчас речь шла о более конкретных желаниях.
Правды. Информации. Ответов.
Не бояться неизвестного и не чувствовать себя такой слабой.
— Абигор мен им эгур Амавет! Абигор…
В этот раз все было иначе. Я почувствовала это сразу после того, как в первый раз произнесла имя. Почувствовала так, как чувствуют приближающийся шторм, как ощущают удар за секунду до столкновения… Воздух сгустился, будто перед грозой. Лампочка под потолком мигнула и погасла. А когда мои глаза стали различать что-то в темноте, в круге показался человеческий силуэт.
— Твою мать, — только и смогла я вымолвить.
Кажется, у меня все-таки была магия. Хорошая новость: я не безнадежна! Плохая: родители расстроятся. Они у меня (один — химик, другая — биолог) оба махровые атеисты, отрицающие существование всего сверхъестественного настолько, что, когда другим детям рассказывали сказки про Деда Мороза, мне покупали энциклопедии по мифологии — только для того, чтобы объяснить регулятивную и этиологическую функции легенд на примерах. И что они получили в результате воспитательного процесса? Дочь, которая не только плевала на все эти функции (а мне мифы банально нравились, как и комиксы, купленные позже на карманные деньги), но и решила заделаться живым суеверием. Какое вопиющее неуважение к старшим, честное слово.
— И тебе хорошего вечера, — донеслось до меня насмешливое приветствие.
Да, знаю, не слишком вежливо получилось. Но, для начала, это было первое в моей жизни заклинание, которое сработало! Я вообще в магию у себя до сих пор не верила. Что за… Кем же я тогда была? Считать себя ведьмой не получалось — зеленоглазая и рыжеволосая Райли с ее амулетами подходила на эту роль гораздо лучше. Впрочем, я выбрала неподходящее время для кризиса самоидентификации, вернемся к теме. Во-вторых, даже если отвлечься от того, насколько вообще абсурдна идея призвать демона, думаю, никто не ожидает, что вышеупомянутый демон (ваш одногруппник, кстати) призовется вместе с офисным креслом и с включенным планшетом в руках. Абсурд какой-то. Демонические ритуалы в моем представлении принадлежали темным подвалам с готическими сводами и средневековью во всем его мракобесии, а электроника и офисная мебель — обыкновенному настоящему, в котором я выросла. И все же эти два мира упрямо пытались объединиться…
— Знаешь, крошка, если бы меня вызвал кто-то другой, я бы, пожалуй, обиделся, — он щелкнул пальцами, зажигая в комнате свет. — Впрочем, еще не поздно, — добавил Диз, разглядев нашу компанию. — Чем обязан?
— Ты все-таки чертов демон, — потрясенно выдохнула я.
А я отказывалась в это верить.
— Мне казалось, мы это уже выяснили.
— И тебя зовут Амавет?
— Иногда, — от меня не укрылось раздражение в его голосе. — Но «Диз» меня больше устраивает.
Он снял очки и устало потер переносицу. Я как завороженная смотрела на черную пластиковую оправу.
— Ты чертов демон, как у тебя может быть плохое зрение? И вообще, разве у тебя не должны быть… я не знаю… Рога? Копыта? Клыки, когти?
Судя по тому, как демон закатил глаза к потолку, мои вопросы казались ему как минимум наивными.
— То есть тебя не удивляет, что я выгляжу как человек, но то, что у меня такое же строение глаза, кажется тебе странным? А насчет клыков и когтей: если у тебя такие вкусы, крошка, — он криво ухмыльнулся, — то это можно организовать, но я бы предпочел обойтись без демонстрации. Мне завтра с утра на работу, между прочим.
В его тоне слышался справедливый упрек: мол, ты на часы вообще смотрела? Я скосила глаза на будильник: надо же, за всем этим рисованием уже четверть второго наступила. Действительно, как-то неудобно в такое время человека… демона беспокоить.
— Так что тебе нужно, крошка?
Например, чтобы он перестал называть меня крошкой. Это безумно раздражало.
— Я хочу узнать, что случилось в первую ночь учебного года.
