А если нет? Если это хороший, удобный предлог? Причина, не видеть меня. Избегать. Я схватилась за подоконник, зажмуриваясь, пытаясь отогнать бредовые мысли.
Нет, нет…
Он выспится, успокоится и, как всегда, приедет повидать родителей в Рождество.
— Ник, прости, можно я побуду одна?
— Нет, — отрезала она, схватила меня за руку, потащила за собой, — Мы тоже умеем развлекаться.
Ники нянчилась со мной весь вечер. Мы пошатались по вечернему Лондону. Она настояла на магазинах и потрошении карточки Криса. Но от обилия пакетов в багажнике легче мне не становилось.
В ресторане мои хитро скрученные извилины снова начали шевелиться, обмозговывая ситуацию с Рождеством. Я поначалу делала вид, что мне весело, но потом скромные актерские способности иссякли.
Ник пару раз отпустила едкую шуточку по поводу остекленевших глаз вместо токсикоза. Я даже не оправдывалась, продолжала строить в голове планы по спасению Рождества.
На обратной дороге стратегия была сформирована для озвучки.
— Хочу уехать на Рождество, — выпалила я, глядя в окно.
— С какой это радости? — Ник сжала руль, глядя на мой профиль.
Я таращилась в окно, словно на стекле были написаны слова подсказки.
— Я по маме скучаю, да и Крис тогда спокойно приедет в Лондон.
— Соня, это дерьмовая идея и ее никто не поддержит, — выдал мой аниматор.
— Ник, я хочу отвлечься, иначе сойду с ума. Не принимай на свой счет. Я очень скучаю по маме, по Кириллу. Да и срок еще маленький. В конце концов, я тут не пленница.
— Не знаю, дорогая, — она качала головой, чувствуя подвох там, где он был, — Ты так стремишься ему угодить. Давай так: я сегодня останусь у родителей, а завтра утром мы вместе все обсудим. Окей?
— Окей, — я улыбнулась, предвкушая возвращение в Москву.
Не собиралась я возвращаться. Нагостилась — хватит.
Приехав домой, я сразу поднялась к себе и уснула. Обошлось без слез.
Утром я чувствовала себя как-то странно. Низ живота неприятно тянуло. Но я практически не обратила внимания на эту боль, потому что сразу поспешила спуститься, поговорить о Рождестве с Мэйсонами.
— Пап, но согласись, что он ведет себя безответственно. Это детский сад какой-то, — раздраженный голос Ники звенел, отскакивая от стен.
— Согласен, дорогая. Но что мы можем сделать? Он даже с мамой отказывается это обсуждать, — Ричард был, как всегда, спокоен, но содержание его речи меня не порадовало.
Я остановилась на лестнице, снова подслушивала.
Боже, Кристофер, в кого ты меня превратил.
— Если честно, мне кажется, что он совсем не рад этому ребенку, — тихо и подавлено произнесла Маргарет, — Я не узнаю Кристофера. Он говорил совсем другое перед приездом Сони.
— Ты думаешь, у него кто-то есть? — Ник била меня этими словами прямо по оголенным нервам.
Я схватилась за перилла, зажмурилась. Огромный зверь внутри меня жалобно заскулил, запуская острые когти прямо в сердце.
— Иного объяснения его поведению я не нахожу, — контрольный выстрел от Маргарет.
Ох, да что же это?
Слезы покатились по щекам, ноги подкосились. Я сложилась на ступеньках пополам. Боль разрывала меня на части. Я монотонно застонала не в силах выносить это молча.
Господи, помоги мне.
Ведь больше некому.
Чьи-то теплые руки подняли меня с пола. Повсюду повторяли мое имя. А я звала Кристофера, хотя понимала, что он не слышит. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем сознание вернулось.
Я открыла глаза. Боли не было. Только привычная уже пустота.
— Соня, ты слышишь меня, дорогая? — Маргарет.
— Да.
— Ты нас так напугала, милая, — а это уже Ники.
— А что случилось? — я озиралась, осознавая, что нахожусь в больничной палате.
— Ты чуть не потеряла ребенка, — ответила Маргарет после паузы дрожащим голосом.
— Что? — я резко села, инстинктивно сжимая ноги и накрывая ладонями живот.
— Тише-тише, все хорошо, — Ники гладила меня по голове, — Мы успели вовремя, все будет в порядке, но придется побыть в больнице какое-то время.
— Да, милая, постарайся еще поспать. Тебе нужно отдыхать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я опустилась на подушку.
Глаза действительно сами собой закрывались, мысли в голове рождались какими-то вспышками.
Черта с два, Мэйсон.
Я не позволю тебе.
Можешь хоть весь Голливуд перетрахать.
Я смогу.
Я сильная.
Прости, малыш, я больше не буду так.
Я так тебя люблю.
Не оставляй меня.
Накрылось медным тазом мое бегство в Москву.
Глава 16. Рождество и его последствия
Крис
— С Рождеством, Крис, — Джен поднялась на цыпочки, чмокнула меня в щеку.
Я кивнул, даже не улыбнувшись.
Мне было совсем не весело. Алкоголь притуплял боль, но был бессилен отключить мне мозги и заткнуть чертову совесть.
Идиотская вечеринка. Толпа совершенно пьяных малознакомых физиономий. И на кой черт, я уперся и не поехал домой. Дошло только сейчас. В конце концов, они моя семья и все наши разногласия — временное явление. Но даже в Лондоне не пришли меня поддержать. Я понимаю — Лос-Анджелес, но сесть в машину и доехать до кинотеатра. Пару часов для родного сына. Неужели, я так много прошу? Что за чертова принципиальность? И Ники не смогла промолчать, отчитала меня, как маленького. Да, я надрался на автепати. А кто бы на моем месте поступил иначе? Оказывается, я должен был приехать домой, посыпать голову пеплом и молить о прощении.
Прям, разбежался.
Как вы со мной, так и я…
Нечего навязывать мне свои бредовые желания и свою Софи. Так, стоп. Софи тут ни при чем. Почти уверен, что ей это все так же неприятно. В конце концов, она и ребенка не хотела. А в итоге получила и чужую страну, и чужую семью, и чужие закидоны. Кто бы знал, что все так обернется. Одно дело поступить по совести и совсем другое отказаться от всего привычного и удобного.
Наверно, Софи вся в этом. Она поломала все мои принципы и меня заодно. А теперь вот взялась за мою семью. Не то чтобы я винил ее. Нет. Просто одно ее существование поставило под вопрос слишком много нерушимых аксиом моей жизни.
— Крис, у тебя проблемы?
Донна и Ник были в курсе моих прений с родителями. Джен, видимо, не посвятили. И на том спасибо.
— Да, — коротко ответил я, вынырнув из омута мыслей.
— Я могу помочь?
— Можешь, поехали отсюда.
Она улыбнулась, кивнула и направилась к выходу. Я полелся следом.
Соня
— Соня, Соня… — из сонной дремы меня вывел голос Маргарет, — Просыпайся, дорогая, с Рождеством.
Я медленно открыла глаза. Рождество. Он не приедет. Я опять одна.
— С Рождеством, Маргарет, — вставать не хотелось, и я решила, что проведу этот день в комнате. Токсикоз последнее время был отличной отмазкой. После больнички я сама себе пообещала, что не буду думать о Кристофере.
Вопреки моим долгим мольбам не рассказывать Крису об угрозе выкидыша, я надеялась, что Маргарет или Ник не вытерпят, просветят его. Что он начнет беспокоиться, позвонит или напишет.
Но нет.
Что ж, если он во мне не нуждается, значит, и я справлюсь одна. Мне нужен только мой ребенок. Здоровый. Это сейчас самое главное. Черт с ним с Рождеством — это вообще не мой праздник. Вот Новый год — да.
А сегодня мне нечего отмечать.
— Там кое-кто приехал… — Маргарет хитро улыбалась, — Спускайся.
Она вышла из комнаты. Я вскочила с кровати, хандра испарилась тут же.
Неужели он передумал?
Он там, внизу. Боже мой!
Чудо, это чудо!
Я надела симпатичное платье с длинными рукавами — трофей с последнего шопинга с Ники. Ему понравится — скромно и мило. Да-да-да!!! Слетая вниз по ступенькам, я услышала голоса в столовой. Мужской голос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но не его. Знакомый, родной, но не его.
— Мама! Кир!
Я утонула в теплых руках, прикрыв глаза. На губах запечатлелась глупая улыбка, из глаз потекли слезы. Слезы радости от встречи с моими любимыми, родными людьми. И горечи от того, что я намного сильнее хотела увидеть совершенно другого человека.
