Хотя соблазн был велик… Очень велик.
По ночам Зар нередко проваливался в красочные фантазии о том, как хорошо было бы вернуться домой. Он закрывал глаза и снова видел своего прекрасного черного коня, любимую солнечную террасу на заднем дворе дома, большую отцовскую библиотеку и кинжалы для учебных поединков. Прежде в этих грезах была и мама… Но после того, как Зар узнал, что она предала память отца и нашла себе нового супруга, в его сердце словно появилась выжженная черная дыра на том месте, где раньше светилась нежность. Он старался больше не заглядывать в эту дыру.
Да и остальные мечты о доме каждое утро решительно выметал прочь из сознания. Ему уже давно не снились страшные змеи, но Зар понимал — стоит вернуться из храма в обычную жизнь, и она снова наполнится страхом. Он понимал — там, в родном доме из него начнут лепить настоящего Продолжателя. И даже, скорее всего, преуспеют в этом. И однажды золотой венец коснется его волос — белых и таких неправильных. Таких неподходящих этому обручу. А за спиной у юного Продолжателя встанут совершенно неизвестные ему новые родственники. И начнут нашептывать в оба его уха свои бесконечные советы и указания…
Нет, этого Зар решительно не хотел.
Он дал себе слово, что никто не станет ему указом за пределами храма.
А здесь, среди танцоров, он как-нибудь уж выдержит еще несколько лет, пока не почувствует, что пришло время расправить крылья.
Накануне мастер Хо сказал Зару, что его экзамен состоится прямо с утра. И это было хорошо — Зар понял, что не придется томиться полдня или даже день (как порой бывало с другими учениками).
Вечером он чувствовал странную, неприятную дрожь внутри и едва смог уснуть, но поутру открыл глаза с настроением воина. В его сердце больше не было трепета, не было страха. Зар был совершенно готов к испытанию и новой жизни.
Но у судьбы оказались совсем другие планы…
Когда рано утром храмовый гонг разбудил учеников танцорской школы, Зар встал одним из первых. Он от души, со вкусом потянулся, чувствуя каждую жилку в своем сильном и гибком теле. Быстро и умело связал не слишком длинные (всего-то чуть ниже плеч) волосы в пучок на затылке, набросил на плечи рубаху, чтобы надеть ее сразу после умывания. И сделал самую большую ошибку.
Он не глядя сунул ноги в свои удобные, давно разношенные сапоги.
И только тогда понял, что один из них вовсе не был пустым.
Гибкое, скользкое, быстрое обвило левую ступню и прежде, чем Зар успел даже вдохнуть, острые ядовитые зубы вонзились в его щиколотку.
Такой боли он не испытывал никогда. Даже когда падал из седла на скаку. Даже когда на его пятку нанесли раскаленное клеймо.
Наверное, если бы у него было время осознать происходящее, Зар удержал бы внутри громкий, исполненный ужаса крик. Но этого времени судьба ему не отпустила.
Он сложился сначала пополам, а потом и вовсе свалился на пол, вцепившись обеими руками в полыхающую от боли ступню.
Он даже не видел, как змея тихо уползла в сторону, где испуганные мальчишки шарахнулись от нее, а затем один из старших решительно метнул в нее тяжелым подсвечником.
Для Зара время остановилось и замкнулось в огненное кольцо. И только спустя целую вечность он смог со стоном разогнуться и посмотреть на свою ногу. Распухшую, красную, с отчетливыми маленькими дырками там, где прежде была щиколотка. Теперь на ее месте Зар ощущал неповоротливое горячее бревно. Он едва смог шевельнуть пальцами на этой ноге. Он едва сумел встать, ухватившись руками за деревянный столб, подпирающий потолочную балку.
Зар не был дураком. Он уже понял, что никакого экзамена у него сегодня не случится.
И спасибо богам, если ему хоть когда-нибудь удастся снова нормально ходить и танцевать.
Зар стиснул столб обеими руками, прижался к нему влажным от пота лбом. Ему еще никогда в жизни не хотелось плакать так сильно. Так, что заболели глаза и в горле встал тяжелый ком.
К сожалению именно в этот момент он увидел злорадную, триумфальную, исполненную довольства улыбку Акаты. Давний враг так откровенно кривил губы и сверкал глазами, что у Зара не осталось ни тени сомнения, кому именно он обязан сорванным испытанием.
Ему понадобилось всего два прыжка, чтобы броситься на ненавистного обидчика. И даже раненая нога не помешала, хотя и отозвалась мучительной болью. Эта боль лишь придала Зару еще больше сил и ярости. Опрокидывая Акату на пол, он почти на самом деле ощутил, как из позвонков на его спине стремительно вырастают острые иглы драконьего гребня. Ощутил, как зубы щерятся в смертельном клыкастом оскале. Как длинные сверкающие когти становятся продолжением пальцев.
А потом он вцепился этими когтями в свою жертву и стал Драконом.
Позже мальчишки рассказывали, что Аката пытался отбиваться или хоть как-то защитить себя, но руки Зара мелькали подобно сполохам молнии, нанося красавчику стремительные — и смертоносные — удары.
Зар это помнил плохо.
Но в его памяти осталось сладостное ощущение боли в разбитых кулаках. Разбитых о прекрасные ровные зубы Акаты. Он бил снова и снова, пока эти зубы не разлетелись осколками во все стороны, пока все лицо врага не окрасилось багровым, пока горячая кровь не забрызгала его собственные глаза и скулы.
Только когда на него разом навалились все обитатели ученической спальни, Дракон в последний раз выдохнул горячий дым и, хищно обнажив клыки, отступил.
На месте удивительно красивого танцора лежало изуродованное существо, которому уж точно никогда больше не придется выйти на сцену.
После того, как лекари обработали змеиные укусы должным образом, Зар выслушал много неприятных слов от мастера Хо. Но это было не страшней сильного ветра. Настоящая буря настигла его несколько дней спустя, когда он снова смог ходить и получил приглашение на беседу с самим Дабу Реа, главным распорядителем храмового театра.
Господин Дабу не стеснялся в красочных эпитетах и бранных словах, так что в тот день Зар узнал много нового о себе и своих качествах.
Он так же узнал, что нанес театру очень большой урон, покалечив почти готового к выходу на сцену танцора. Да… Акату тоже в скором времени ждал экзамен…
Теперь они ОБА могли надолго распроститься с долгожданным испытанием — и Аката (которому с его беззубым ртом отныне не видать ролей лучше Молчаливой служанки), и Зар, чей самоконтроль оказался непростительно слаб для взрослого актера.
— В ближайшие пару лет можешь даже не мечтать о сцене, — мрачно сказал Дабу Реа и бросил взгляд на перевязанную ногу Зара. — А пока будешь идти на поправку, твои скучные дни, я думаю, изрядно скрасит помощь в уборке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
