Основания для «совместного проживания»
А теперь перед вами два протагониста этой главы, те, кого Ксенофонт выбрал моделью своего «Домостроя»: Исхомах, «прекрасный и хороший», и его жена. Муж — человек зрелый, гораздо старше жены. У него богатый «дом», включающий достаточно большое сельское хозяйство и по крайней мере два дома в обычном понимании этого слова. В городе его считают человеком «прекрасным и хорошим», это и состояние, и качество: принадлежность к зажиточному классу, следование определенному образу жизни, определенное поведение. Как все сограждане, он был в свое время солдатом, но не простым гоплитом, а служил в кавалерии. Его зовут Исхомах, но имя его жены, как и жены Перикла, не упоминается. Разумеется, в этом появляется личность самого Ксенофонта. Исхомах — всего лишь озвучивает его, он практически не отличается от своего автора: нечто вроде сельского джентльмена, предпочитающего скорее активный образ жизни, чем философские рассуждения. Исхомах чаще разъезжает с инспекцией по своим землям, участвует в охоте, проводит время с батальоном гоплитов, чем выступает на столичной агоре. А сейчас нам предстоит проникнуть в интимную жизнь этой пары.
Зачем жениться?
Бальзак дал двадцать шесть вариантов ответа на этот вопрос в «Философии брака», двадцать шесть причин, расставленных в алфавитном порядке, — от честолюбия до усердия. Это самые точные и наименее правдивые ответы в мире, поскольку никто не согласится с тем, в чем сознается. В Греции Ксенофонта также женились из честолюбия, из жалости, для прикрытия (фиктивно), из интереса... Вопрос, волнующий наших современников: женились ли они по любви? В разговоре с женой по поводу целей брака Исхомах не говорит о любви:
«Когда она уже привыкла ко мне и была достаточно ручной, так, что можно было говорить с ней, я обратился к ней с таким приблизительно вопросом: скажи мне, жена, подумала ли ты, с какой целью я взял тебя и твои родители отдали тебя мне? Ведь не было недостатка в людях: и с кем-нибудь другим мы могли бы спать; это и тебе ясно, и я уверен. Когда я раздумывал о себе, а твои родители о тебе, кого нам лучше взять себе в товарищи для хозяйства и детей, я выбрал тебя, а твои родители, как видно, меня, насколько это зависело от их воли, если когда нам бог пошлет детей, мы тогда подумаем о них, как их воспитать всего лучше: ведь это и наше общее благо — заручиться как можно лучшими помощниками и кормильцами на старость; а теперь вот хозяйство у нас с тобой общее».[82]
Оставим теперь в стороне психологический контекст этой речи. Прежде чем ее дослушать, отметим молчание супруги. Ни одна из сторон не приводит здесь ни малейшего доказательства участия девушки в выборе супруга или того, что она хотя бы высказалась по поводу этого поворотного момента своей жизни, каковым является свадьба. Цели брака очевидны, оценены, обсуждены только между ее родителями (прежде всего отцом), думающими за нее, и будущим зятем.
Разумеется, Исхомаху хватало сексуальных партнеров, к тому же его состояние позволяло ему рассматривать и другие партии, не только эту. Кое-что менее ясно в отношении молодой супруги, поскольку понятно, что она не привыкла к выбору партнера, и следует предполагать, что Исхомах имеет в виду, что ее родители могли бы найти другую партию, учитывая, что дочь высоко котировалась на рынке невест. Говоря яснее: ее приданое могло выбрать другого жениха! В Афинах классической эпохи браки заключаются между состоятельными людьми, как, впрочем, вынуждены делать и те, кто состояния не имеет. Мы уже говорили о социальной эндогамии. Зато мы видим, что двум людям может нравиться «спать вместе», их возможные влечения роли не играют. Брак по любви представляется нашим современникам столь очевидным, что следует повторить: любовь и брак — вещи разные по целям и концепциям. Не столько потому, что, согласно Бальзаку, брак — это могила любви, сколько потому, что эти две системы никогда не соединятся. Ни менее, ни более «естественная», чем любая другая, эта концепция имеет право на жизнь. Вспомним, как Сократ наставлял своего сына:
«И, конечно, ты далек от мысли, что люди производят детей ради любовных наслаждений: тем, что может избавить человека от этой страсти, полны улицы, полны публичные дома»
(Ксенофонт «Беседы с Сократом», 2).
Итак, какие достоинства привлекают Исхомаха в его жене? Он вступает в брак потому, что главное слово для него «союз». Через этот акт его родители и он сам вводят нимфу в новое сообщество, koinonia. Он называет составляющие этой koinonia: «дом» и дети. Исхомах наставляет свою жену на роль союзницы: она будет управительницей в его «доме» и матерью его детей. Именно для этого он взял ее к себе в дом. Если бы мужчины преследовали лишь утилитарные цели, то чаще обходились бы без супруги — служанок и рабынь вполне хватало бы для их нужд... Если бы речь шла только о «доме», oikonomia... но существуют еще дети.
«Дом»? Примечательно, что Греция оставила нам две черты oikonomia: вторую, более близкую нам, частично приписывают Аристотелю. Зато мы не знаем произведений, посвященны хphilia, чувствам между супругами, хотя сам Аристотель, так же, впрочем, как и Платон, в своих нравоучительных текстах рассуждает по поводу брака.Oikonomia является объектом пристального внимания, Ксенофонт доходит даже до того, что говорит о целой науке, речь идет о размышлениях и предложении решений, чтобы подарить процветание этому замечательному «дому». Итак, справив gamos, супруга появляется в новом «доме». Главным в этом замечательном «доме» является супруг.
Что касается детей, то мнение по этому поводу однозначно. Философы утверждают, что мужчины и женщины поступают так же, как животные, и объединяются для продолжения рода. По Исхомаху:
«Боги с глубоко обдуманным намерением соединили эту пару, которая называется "женский и мужской пол", — главным образом с тою целью, чтобы она была более полезна себе в совместной жизни [знаменитая koinonia]. Прежде всего эта пара соединена для рождения детей, чтобы не прекратился род живых существ».
Врачи одержимы навязчивой идеей возможного бесплодия женщин. Граждане, уважающие гигантский «дом», которым является город, тоже озабочены одновременно его мощью, процветанием и, следовательно, его автономностью, и измеряют все это числом солдат. Среди сотни других свидетельств есть одно, представляющее собой брачный контракт. Отцы не довольствуются простой передачей дочерей претендентам, они уточняют, что они должны выполнить: «Чтобы вспахать их законными детьми». По словам Исхомаха, родители его супруги тоже ожидают потомства. Девушка дается мужчине не только для того, чтобы она рожала ему детей, но также для того, чтобы она обеспечила его внуками. Что касается мужа, он берет ее именно для этого, в противном случае он мог бы и отказаться от нее. Впрочем, выбрал ли он ее только для этого? Разве мог он заранее оценить ее качества продолжательницы рода? Оказывается, это вполне возможно. Вот что Сократ говорит своему сыну: «Как всем известно, мы и то еще принимаем в соображения, от каких женщин могут родиться у нас самые лучшие дети: с этими женщинами мы и вступаем в союз для рождения детей» («Беседы с Сократом»). Самые ценные женские качества, по Аристотелю, — красота и рост, темперамент и трудолюбие.
Любящие супруги?
Достаточно ли того, чтобы девушка отвечала критериям евгенического строения, чтобы ее отдали мужчине для рождения законных детей? Нам уже известны мужья — любители анального секса или отдающие предпочтение сожительницам...
Выдержат ли склонность, «натура» конкуренцию с другими видами сексуальньсти? Как говорил Менандр: «Борьба с блудницей [...] всегда сложна для женщины свободной». Однако в данном случае опасения могут быть беспочвенными. В самом деле, наши герои не кажутся озабоченными подобными проблемами. Они свободно, без аффектации (что нехарактерно для литературы данной эпохи) говорят о чувствах и своих сексуальных отношениях. И из их разговора мы вдруг понимаем, что эти два существа, женившиеся не по любви, а по совершенно иным причинам, эти два существа говорят о любви друг к другу. Да что там, любят друг друга. Но, разумеется, таким образом, каким любили друг друга греческие супруги того времени. «Естественным» образом, как Ахилл любил Брисеиду: «Добродетельный муж и разумный / Каждый свою супругу бережет и любит...» Перефразируя Гомера, можно сказать: «хотя она была отдана мне по договору». Эти слова о любви мы случайно обнаруживаем в конце диалога:
