- Хорошая дальность, - похвалил Лоенгрин.
Тобиас помялся, спросил:
- А ваш лук... на сколько?
- Это зависит... - ответил Лоенгрин.
- От чего?
- Многого, - ответил Лоенгрин. - От погоды, например. Ветра. И, конечно, в чьих он руках.
Тобиас торопливо кивнул:
- Да-да, это главное. Я слышал, в старину у богатырей бывали такие луки, что никто вообще не мог натянуть тетиву!
- Да, - согласился Лоенгрин, - я сам такой лук видел.
- Правда?
- И даже держал в руках, - добавил Лоенгрин с улыбкой.
- Господи, - воскликнул воспламененный Тобиас, - как вам повезло, господин!
- Да, - согласился Лоенгрин и подумал, что с отцом ему в самом деле очень повезло. - Я везунчик.
Они подъехали всем отрядом на дистанцию, лишь немногим превышающую расстояние выстрела из дальнобойного лука. На вершине замка голубое с красным знамя на высоком шесте, но ветра нет, и рассмотреть герб не удается.
Лоенгрин спросил задумчиво:
- Значит, хозяин этого красивого замка не прибыл на присягу?
- Не прибыл, - подтвердил Перигейл. - И, главное, не объяснил причину.
- Очень невежливо, - согласился Лоенгрин.
Он поднял лук, некоторое время прислушивался то ли к себе, то ли к отсутствующему ветру, затем резко оттянул тетиву до уголка рта и почти сразу отпустил, после выстрела вздернул лук кверху, тетива звонко щелкнула по кожаной рукавичке с обрезанными пальцами.
Для всех стрела просто исчезла, но Лоенгрин смотрел на башню замка, и все перевели взгляды в ту сторону.
Флаг вздрогнул, древко расщепилось в середине, и флаг рухнул, нелепо поворачиваясь в воздухе, словно падающий кленовый лист.
Сэр Харальд сообразил первым, охнул, резко развернулся к Лоенгрину:
- Как вы... сумели?
- Это было трудно, - признался Лоенгрин. - Мне просто повезло. Вообще-то я надеялся попасть с третьего или четвертого раза.
Харальд подпрыгнул.
- Так вы все-таки собирались... всерьез? Попасть... и сбить?
Лоенгрин кивнул.
- Мне кажется, - ответил он мирно, - хозяин замка должен еще раз подумать насчет сопротивления.
Харальд воскликнул:
- Еще бы!
Через некоторое время ворота распахнулись, оттуда осторожно выехала группа богато одетых всадников.
Сэр Перигейл прошипел Лоенгрину почти зло:
- Не выказывайте вежливости, ваша светлость.
- Почему? - изумился Лоенгрин. - Человек всегда должен быть вежлив и учтив. Особенно с противниками.
- Есть люди, - пояснил Перигейл злым шепотом, - что вежливость воспринимают как слабость.
- И таких, - добавил за их спинами Шатерхэнд, - многовато.
Сэр Диттер перекрестился и пробормотал:
- В этом мире.
Он бросил на Лоенгрина многозначительный взгляд, мол, я же знаю, ты явился с небес, у вас там все вежливые и с арфами, с утра и до вчера поют и поют. И ночами поют, ибо душам нет нужды спать и дрыгать ногами, комкая одеяло.
Всадники остановились, не доезжая десятка два шагов, только их предводитель, крупный и очень богато одетый вельможа в стальных доспехах, продолжал путь, пока не оказался перед Лоенгрином.
Забрало шлема поднято, Лоенгрин рассмотрел крупное мясистое лицо с маленькими глазками и широкими скулами. От всего облика хозяина замка несет надменностью и уверенностью в себе, а также презрением ко всему, что его окружает.
Лоенгрин только раскрыл рот, чтобы вежливо приветствовать прибывшего, по всей видимости, барона Эвариста Хардбальда, сеньора этих земель и хозяина замка, как за его спиной люто грянул сэр Перигейл:
- Торбин, Гандульф!.. Арестовать этого мятежника и немедленно повесить вот на том дереве!.. Гангнус, убей его, если шевельнет хоть бровью!
Торбин и Гандульф, здоровенные медведи, с такой готовностью поспрыгивали на землю, что земля дрогнула, а Гангнус поднял арбалет со взведенной стрелой и нацелил барону прямо в грудь.
Барон Хардбальд побледнел, арбалетная стрела с такого расстояния пробьет панцирь, как лист клена, и пронзит сердце.
Он вскричал:
- Погодите! Вы не так меня поняли!..
Сэр Перигейл вскинул руку, Торбин и Гандульф остановились, но Гангнус продолжал держать хозяина замка на прицеле.
Барон Эварист с несвойственной его величавой фигуре торопливостью покинул украшенное серебром седло, подбежал к коню Лоенгрина и покорно склонил голову.
- Ваша светлость!.. Ваш преданный вассал просит прощения за то крохотное недоразумение, что возникло...
Лоенгрин только собирался ответить учтиво, что все пустяки, любые недоразумения нужно забыть, как сэр Перигейл мощно взревел:
- Вы обвиняетесь в мятеже, сэр Эварист!.. Но по бесконечной милости герцога Лоенгрина вы всего лишь примете наших людей на прокорм и постой... и так будет до тех пор, пока мы не изволим убедиться, что никто в вашем замке не посмеет... не посмеет!
Сэр Шатерхэнд подсказал за спиной:
- Не забудь о штрафе.
Сэр Перигейл громыхнул:
- А еще, сэр Эварист, за промедление с принесением присяги, чему нет оправданий, вы приговариваетесь к штрафу в сто золотых... Что-о? Молчать, когда с вами изволят говорить вслух!.. У нас хватит решимости срыть кротовый холмик вашего этого, с позволения сказать не при дамах, замка и вырвать весь ваш род с корнем, аки молочай горький, который даже скот не жрет! А церковные книги почистим, чтобы и следа от вас не осталось!
Барон, весь дрожа, поднял голову и смотрел на Лоенгрина с мольбой. Крупное мясистое лицо побледнело и скукожилось, от надменности ни тени, губы стали синими и тряслись, будто по ним били пальцем.
- В-в-ваша с-с-светлость... Все, что угодно...
Лоенгрин осведомился холодно:
- Это в каком смысле... сэр?
Барон пролепетал:
- В вашей власти моя жизнь, мое имя, моя семья и все мои люди...
Сэр Перигейл прорычал:
- А также все пока еще почему-то ваши земли!
- И все мои земли, - покорно повторил барон несчастным голосом. - Я приношу вам присягу верности и покорности, и все, что у меня есть, - ваше!
Глава 3
Лоенгрин перехватил брошенный на него Перигейлом взгляд, беспокойно сдвинулся в седле, но нужно отвечать так, чтобы не подводить и своих решительных соратников, наглядно показавших ему, как нужно разговаривать с подобными, он наклонил голову и проговорил нейтральным голосом:
- Я принимаю вашу присягу покорности, барон Хардбальд.
- Благодарю вас, ваша светлость!
- И жалую, - сказал Лоенгрин, - в подарок эту крепость и земли. На вас ложатся все права, которыми наделены вассалы герцога Брабанта... а также все обязанности.
- Плюс штраф, - напомнил едва слышно сэр Шатерхэнд.
- Кроме того, - сказал Лоенгрин строго, - те штрафы, о которых упомянул сэр Перигейл, они... обязательны к исполнению тотчас же и вообще... немедленно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
