Читаем без скачивания Нашествие - Александр Воробьев

После того, как непосредственная угроза границам рода исчезла вместе с большей частью банд, а запасы разрушенного города иссякли, исчезла и необходимость держать под ружьем все мужское население. Игорь остался в строю, пройдя довольно неслабый конкурс. Желающих было немало, получить дополнительный паек, и освобождение от десятины хотелось многим, поэтому оставляли только лучших из лучших. Теперь он командовал пятью десятками людей, командир полутора взводов, как бывало, смеялся Белкин, так и не выросший дальше командира отделения. Младший офицер, номинально он не мог участвовать в обсуждении важных дел, но все чаще и чаще к его мнению начинали прислушиваться. Как правильно сказал еще во время эвакуации Белкин – Главное вовремя прогнуться.

А служба в последнее время и правда стала какой-то скучной. Патрулирование, тренировки, да сбор налогов, вот и все, чем приходилось заниматься изрядно поредевшим вооруженным силам, как до сих пор называли две сотни людей, что посменно несли службу. К середине третьего года, к ним присоединился и анклав, представителей которого в свое время перехватила группа Игоря. Впрочем, окончательного объединения так и не получилось, уж больно серьезным по этим временам стало расстояние в полторы сотни километров, что лежали между их границами. Так что новообразование максимум тянуло на конфедерацию, впрочем, это устраивало фактически всех.

В августе девяносто восьмого у Игоря родилась дочка. Сергей, у которого второй ребенок родился на пару месяцев раньше, посмеивался, мол, тут то я тебя и обогнал, Игорь постоянно отшучивался, мол, на третьем я тебя точно сделаю. Но обставить не получилось, в аккурат перед миллениумом у Сереги родился третий, долгожданный сын.

Двухтысячный встречали с размахом, словно удивляясь тому, что сумели до него дожить. Специально к Миллениуму, Игорь научился изготавливать спирт. Рецепт был прост, гонишь литров десять браги и вымораживаешь ее на улице, главное чтобы похолоднее было, а уж декабрь удался морозным на славу. Порой до минус двадцати пяти доходило, так что, к новогоднему столу в аккурат пять литров спирта добыли.

Гостей было много без малого тридцать человек, старые товарищи, с которыми он служил еще в той, «бывшей» армии, их жены и дети, ну еще и непременные соседи, что с деревенской непосредственностью слетелись на огонек, учуяв божественный запах чистейшего, как слеза спирта.

Полночь высчитали, взяв среднеарифметическое время, от показаний всех наличных часов, выставили по нему здоровенные ходики, висевшие в гостиной и едва они начали бить, Игорь вскочил на табурет.

– Все загадываем желание. Кто не успеет, тому штрафную!

Он держал в руке наполненный почти до краев стакан с разбавленным спиртом. Часы пробили в двенадцатый раз.

– С новым тысячелетием! Ура!

Он единым махом заглотил стакан, и тут же едва не подавился солененьким огурчиком, с молниеносной быстротой вставленным в рот Татьяной пока он судорожно пытался хватить воздуха после спирта.

– Кхе, давайте выпьем, чтобы и через тысячу лет наши потомки встречали новое тысячелетие!

– Только не в такой обстановке, Гоша. – Белкин меланхолично жевал тушеную оленятину. – Пусть они будут удачливее нас.

Нахалов назидательно поднял палец.

– О! Давайте за удачу для наших потомков!

Разлили еще по одной. Игорь услышал, как вздохнула Ирина, жена Сергея.

– Ох Танька, чтобы я только не отдала за бокал шампанского.

Игорь крякнув выпил за удачу потомков, потом за смерть пришельцев, потом… Потом в дом завалились соседи. Серега Козлов, невысокий, хлипкий на вид, но по крестьянски жилистый парень. С собой он притащил бутылку первоклассного самогона и шмат сала, чем вызвал очередной взрыв смеха и вопросы, не з самостийной ли Украины гость. Козлов лихо опрокинул полстакана чистого спирта, оторвал зубами кусок прямо от шмата сала и вытащил из кармана кисет с самосадом. Идею покурить мужики приняли с ревом одобрения.

– А на следующий год я хмель посажу, бабка Семенихина намедни хвалилась, что знает рецепт пива, говорят, до войны наша деревня пивом на всю округу славилась. – Козлов размахивал руками, описывая уже приготовленный котел для будущей варки пива. – Я тебе говорю, двести литров!

– Тебе ж столько не выпить – Белкин, как всегда умел обламывать радужные настроения. – к тому же ячмень нужен, а где ты столько ячменя найдешь?

Козлов повернулся к новой угрозе своих планов.

– Ячмень на телятю выменяю, у меня в аккурат к весне теленок родиться должен, до осени откормлю и обменяю. А пиво, хех, было бы пиво, а выпить завсегда охотники найдутся. Натуральный обмен устрою.

Игорь лениво прислушивался к спору. Его мысли витали далеко от здешних мест. Двухтысячный год, таким ли он его себе представлял? Не будь вторжения, он уже два года как закончил бы ВУЗ, устроился на работу. Правда, еще неизвестно куда, профессия школьного учителя явно не для него, он никогда не умел учить. Милиция, скорее всего, служил бы он сейчас лейтенантом милиции, или ушел в бизнес? Тоже вряд ли, какой с него бизнесмен. Он отхлебнул кваса, из загодя прихваченной кружки. Пять лет уже скоро будет, как рухнула прежняя, привычная жизнь. Хотя, какая она к чертовой матери привычная, за годы привычной стала как раз нынешняя, та, где нет телевиденья, да и электричество есть лишь в центральном поселке, где умельцы установили несколько ветрогенераторов. И даже не смотря на то, что жизнь постепенно налаживалась, какой убогой она смотрелась на фоне той, прежней. Третье тысячелетие, мать его, девятнадцатый век во всей красе, впору расчехлять лук и стрелы, поскольку запас патронов таял прямо на глазах, а производство новых… Попробуй-ка, если ты не профессиональный химик, добиться нужного состава бездымного пороха. Автомат Калашникова хоть и прост как кувалда, а стрелять может только своими, родными патронами, это тебе не дедова двустволка. И дизельного топлива для техники фактически не осталось, хорошо еще, что на арсенале удалось взять три машины с многотопливными дизелями, а выйдут из строя они…

– Гоша, чего в углу притаился, гэть до стола!

Игорь помотал головой, отгоняя алкогольный туман. Надо же, подумал он, оказывается я серьезно надрался. Он выпрямился и несколько раз, напрягая диафрагму до предела, вдохнул-выдохнул. В голове слегка прояснилось, ну и ладушки, можно гулять дальше. За столом уже пели, пуская по кругу здоровенную кружку с разбавленным спиртом.

Ведь мой фрегат давно уже на рейде,Борется с прибрежною волною,Эй налейте сволочи налейте,А не то поссоритесь со мною!Смит-Вессон, калибра тридцать восемьДруг мой до последней перестрелки,Если мы о чем-нибудь и просим,Так это чтоб подохнуть не у стенки.Сорок тысяч бед за нами следом,Бродят как прибрежная охрана,Плюньте ж, кто на дно пойдет последнимВ пенистую морду океанаРаздаеться эхо, эхо, эхо,Эй вы чайки дурочки не плачьте,Это разрывается от смехаМоре, обнимающее мачты.

Игорь глотнул из переданной кружки и включился как раз в своем любимом куплете. Эту песню обожали на его факультете, и сколько бы лет не прошло… А пошло оно все!

Эй хозяйка, что же ты хозяйка,Выпей с нами, мы сегодня платим,что-то нынче вечером хозяйка,На тебе особенное платье.Не смотри так грустно и тревожно,Не буди в душе моей усталость,Это совершенно невозможно,Даже до рассвета не останусь.Ведь мой фрегат давно уже на рейде,Борется с прибрежною волной,Так налейте сволочи, налейте,А не то поссоритесь со мною!

В общем, жизнь шла своим чередом, лишенная сколь-нибудь запоминающихся деталей. И пусть день не походил на другой, но каждый год чем-то неуловимо напоминал предыдущий, память не цепляла череду серых будней, помнились лишь некоторые, особо важные события, но терялось даже воспоминание о том, а когда собственно они произошли, так один год напоминал другой. Наверное, это и есть признак безоблачной жизни, когда года не отличаются один от другого, сливаясь в нечто, что обычно и называют счастливой жизнью. И самое интересное – Игорь ни разу за эти годы не скучал. Такая жизнь затягивает. И увы, частенько имеет тенденцию заканчиваться в самый неожиданный момент.

Глава 12

…Поскольку расчеты захватчиков базировались на неверной оценке потенциала выживания человеческой расы, их планы так же претерпели изменения. Эволюционировавшие на планете, чья ось вращения фактически лежала на боку, они обладали существенно меньшей приспособляемостью к окружающей среде. Собственно говоря, их естественная среда обитания подразумевала минимальные сезонные колебания температур. Поэтому они в гораздо большей степени чем мы, зависели от достижений технического прогресса. Спроецировав особенности своего вида на людей, пришельцы переоценили воздействие уничтожения городов на общее выживание человечества. Их орбитальное наблюдение выявило наиболее крупные центры воссоздания цивилизации, и перед пришельцами встала задача ликвидации возникшей угрозы…