Читаем без скачивания Корова (сборник) - Наталья Горская

– Тогда одна останешься вместе со своим достоинством. Мне вот ещё весной один мужеобразный предложил на озеро поехать: нам, говорит, одной бабы не хватает – нас трое, а баб всего две. Ха, оригинально! Я что, запасное колесо, что ли? Как так не хватает? Схватят абы кого и тащат в кусты для ровного счёта. Я и отказалась. А они там все перепились да перетрахались-перемызгались промеж собой, так что никто и не помнит: кто с кем и сколько раз. И теперь моего бывшего ухажёра вроде как женят на ком-то, кто там на сносях оказался. Но опять-таки никто не знает, от кого.

– О-хо-хо, куда мир катится? – ахнула «старорежимная» Антонина Михайловна. – Ни ума, ни сердца не осталось в людях. Только жопа и то, что спереди. В штанах густо, а в голове пусто. Живут только нижней частью туловища, а верхняя не работает. И не починит никто. Прямо как в «Повести временных лет» летописца Нестора, где он описывает то время, когда люди жили «звериным обычаем, жили по-скотски, срамословили при отцах и при снохах; и браков у них не бывало, но устраивали игрища между сёлами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни и здесь умыкали себе жён». Вот и теперь так стало. И стоило человечеству проделывать такой путь в развитии, чтобы снова впасть в дикое первобытное состояние, а?

– Да плевать мне на человечество! Я о том говорю, что вся любовь шлюхам достаётся.

– Какая это любовь? Сейчас и любви-то не стало, а сплошные сатириаз и нимфомания. Раньше в подъезд зайдёшь, а там кошки или собаки сношаются, как, в общем-то, и положено зверью. Да и то стесняются, прячутся. А теперь заходишь, а там просвещённая молодёжь сопит посреди грязи да мусора. Я вот подрядилась в ночном клубе по вечерам туалет мыть, а то нашей заводской зарплаты только на неделю хватает, так и месяца не выдержала – ушла. Школьники прямо в туалете над горшком этим делом занимаются. Все пьяные, обкуренные. Даже в девичьей уборной весь пол иглами и презервативами усыпан, а стены матами исписаны. Ужас!

– Форменный шкандаль! – усмехнулся Паша, а Антонина Михайловна продолжала:

– Кругом музеи, театры, кино, библиотеки, но у них все стремления ниже пояса находятся. Ведь не в диком лесу живут, а в Петербурге! Да меня бы родители убили за такое поведение, как бесноватую собаку, и правильно бы сделали. А сейчас это считается нормой, если современная школьница перед каждым встречным ноги раздвигает. И даже без уточнения его имени и семейного положения. Имя спросить при этом теперь считается верхом ханжества…

– А помните, – неожиданно сказал Нартов, со скучным видом подперев щеку, – как в «Пиковой даме» Герман поёт:

Я имени её не знаю —И не хочу узнать:Земным названьем не желаюЕё назвать.Сравненья все перебирая,Не знаю: с кем сравнить…

– И что?

– Ничего. Красивая ария. Особенно, когда Атлантов исполняет…

– Причём здесь Атлантов! Я говорю, что за дикость такая: брюхатиться от неизвестно кого? И ведь считают себя продвинутыми и современными девушками. Только никак в толк не возьму, чем они от нашей кошки Мурки отличаются? Хотя даже Мурка приличней себя ведёт. А у этих «продвинутых» теперь все фильмы и передачи только про такую «любовь-морковь».

– Потому что нация вымирает, – зевнул Нартов. – Из Европы эти нравы и пришли, потому что на Западе коренное население ещё со времён Второй мировой стабильно в минус уходит. И уже не имеет значения, в каком дерьме деградирующие особи делают новых детей. Главное, что делают. Или завозят с миграцией из стран Третьего мира, как вирус. Хоть как-то, хоть от кого-то. В зоологии есть такое явления, когда популяция гибнет, внутри неё вступают в близость даже кровные родственники, чтобы увеличить своё поголовье, пусть ценой генетических нарушений. Всем уже без разницы, с кем сношаться, и что в результате этого получится.

– Каким боком тут зоология, если мы про людей говорим?

– В том-то и дело, когда девушка спьяну отдаётся в заблёванном подъезде безымянному трахалю – это уже зоология в чистом виде. Или даже ботаника. Помню, гоняли нас по осени в совхоз на картошку, а лето было дождливое. Урожай почти весь сгнил, выковыривали из земли какие-то гнилушки. Агрономы ругались, что такой «урожай» не продержится в хранилищах и до зимы, сгниёт и заразит фитофторой здоровые клубни. Но наковыряли, чтобы хоть что-то сдать, отчитаться о проделанной работе. И наше общество сейчас похоже на такое гниющее нежизнеспособное поле, с которого лишь бы сколько-нибудь корешков содрать для отчёта вершкам: размножаемси! Как можем. Фирмы побогаче свои гниющие и подмёрзшие плоды воском покрывают, вымачивают в красителях, чтобы выглядели свежими. Сейчас такими овощами и фруктами все магазины завалены, домой принесёшь такое яблочко молодильное, через день захочешь съесть, откусишь, а под холёной кожурой ржавая гниль, сердцевина вся чёрная. И в людях, кое-как по пьянке сделанных, такое же разложение сидит. Чего удивляться, что СМИ заполонили наркоманы, алкаши, шлюшки-гнилушки, которые всему обществу навязывают, что пьянство и блядство – это признак креатива и продвинутости? Если бы наше общество было сильным и здоровым, оно бы выкинуло этих уродцев из своего информационного пространства. Но в том-то и дело, что оно такое же больное, гнилое, разлагающееся. Выделили бы таким специальный канал для извращенцев, можно даже платный, чтобы финансировать лечение этих отбросов, но они уже на федеральных каналах сидят! Их в СИЗО надо бы, а им выделили лучшее время на ведущих каналах страны, куда раньше Тарковского и Цоя не пускали. Вчера включаю телик, там наркомана показывают. Настоящего махрового наркомана, он раньше певцом был, теперь голос от героина пропал, с канала на канал кочует, то в одном шоу о своих похождениях крякнет, то в другом «сенсационном» проекте членом брякнет. Глаза в разные стороны смотрят: видимо, фрагмент мозга, отвечающий за фокус взгляда, в спирту растворился или наркотой выжжен. Таких по-хорошему стерилизовать надо, а он хвастается, что от него почти одновременно три бабы на днях родили, и как он счастлив, что внёс свой вклад в размножение спившегося и вымирающего населения. А публика-дура ликует: давай, ещё кого-нибудь трахни под занавес. Желающие залететь от него уже в очередь выстроились. Они теперь годами висят в ящике, годами идёт рассказ, как они деградируют. Сначала показывают пышную свадьбу с беременной пьяной куклой, потом начинается мордобой, делёж и мучение зачатых в угаре детей, издевательство над очередной сожительницей. Общество призывают принять ту или иную сторону, кто виноват и что делать. И ни до кого не доходит, что человек, который настолько себя ненавидит, что сел на иглу или спился до белой горячки, и окружающим может создать только ломку. Никто не скажет: шлюха ты, шлюха. Потому что в деградирующем обществе нельзя проститутку или пьянь своим именем назвать. Все делают вид, что так и надо. Говорят, в Аравии наркоманам и алкоголикам детей вообще плодить запрещено, а у нас именно такая публика сейчас на это дело налегает.

– Ну и что?

– Ничего. Это проблемные люди. Вы сами подумайте, как у человека психика должна быть разрушена, чтобы пользовать себя такими сильными ядами и тащиться от этого? Он эти перекосы передаст детям, потомкам, как будто мало таких в нашей загибающейся стране. Мы никак понять не хотим, что являемся вымирающей нацией с вышибленными опорами, как у разрушающегося моста. Нас ещё недавно было сто пятьдесят миллионов, а уже стало на четыре миллиона меньше. У нас убыль населения идёт миллионами, как на войне, даже при взрыве рождаемости, потому что не в рождаемости дело, а в смертности. Население дохнет от водки, наркоты, поганого к себе отношения, культивирования этого отношения, болезней и преступности. Одни только пьяные ДТП ежегодно уносят число жизней, равное населению среднего районного центра. А по телевизору потом показывают этих деградирующих пьяниц, которые садятся за руль, стругают выблядков и получают лицензию на ношение оружия, чтобы убивать людей при обострении абстинентного синдрома. Вымирающему обществу такие деграданты кажутся богами, крутыми героями. Внешне холёные, деловые, но гнилые изнутри, с разрушенной психикой, с извращённой моралью и мёртвой душонкой. От нашей нынешней культуры разит смертью, трупами, разложением. Фильмы посвящены насилию и убийствам, шлюхам и садистам, телевизионная элита похожа на покойников. На красивых, холёных, напомаженных, но покойников – стараниями санитаров в морге мертвецы могут неплохо выглядеть. Но они всё равно мёртвые. С неподвижными лицами, потому что силикон не даёт лицевым мышцам привычно двигаться. Тут же лезут какие-то деревенские коровы, которых по пьянке обрюхатил местный бык-производитель, что один из передохших алкашей на всю округу остался. Им тоже хочется о себе заявить, раз эту проституцию нормой объявили. Они всё теперь заполонили, эти беззубые пьяницы с деформированными скулами, проспиртованные настолько, что от них разит перегаром даже через экран телевизора. Они без конца грузят общество своими проблемами. Они их создают, а нормальные люди должны решать эти проблемы за них. Начиная с их тяги к преступности и насилию, и заканчивая больными детьми и пособиями на их содержание. И никто понять не может, что такой гнилой материал никогда не даст хороших плодов. Вы сами посмотрите, что происходит. Современные мужики с высшим образованием бегают на телевидение жаловаться, что не умеют жить в семье. Взрослый детина не знает, как с бабой жить – когда такое было? Научите его, люди добрые! Случайные сожительницы таких чмырей бегут туда же сетовать, что не могут вырастить ребёнка: «Мне надо с новым бойфрендом ехать на Кипр, а мой бывший не хочет взять сына, потому что живёт у очередной любовницы, которая заставляет его содержать её троих детей от разных мужиков».