За время тренировок его научили одному удару, который надо было нанести очень точно, и тогда — его предупреждали — он может оказаться смертельным. Теперь-то он его и использует. Человек, поднимавшийся по лестнице, был очень близко. Через отверстие в полу показалась коротко стриженная голова. Росс нанес удар. И когда его рука рубанула по складкам мехового капюшона, Росс уже знал, что удар ему не удался.
Но все же стремительность этого неожиданного удара в конечном счете спасла ему жизнь. Издав сдавленный крик, человек исчез, с шумом упав на того, кто был внизу. Снизу доносились вопли и крики; раздался выстрел, наполнивший громом шахту лестницы, когда
Росс карабкался прочь от нее. Может, он и отложил финальный бой, но они загнали его в утол, и он безрадостно принял этот факт. Им достаточно просто сидеть внизу и не мешать естественному ходу событий. Пребывание в спасательной шлюпке восстановило его силы, но человек ведь не может вечно обходиться без пищи и воды.
Однако он выиграл немного времени, которое надо потратить с пользой. Развернувшись, чтобы исследовать стулья, Росс обнаружил, что их можно снять с качелей-перепонок. Открутив их все, он оттащил их к лестнице и превратил в баррикаду. Выдержать целенаправленный удар снизу она не могла, но Росс надеялся, преградить дорогу пулям, если какой-нибудь снайпер попытается ранить его рикошетом, она сможет. Время от времени гремел выстрел и раздавались крики, но Росс и не думал покидать из-за этого свое укрытие.
Он обошел зал управления, все еще надеясь разыскать оружие. Символы на рычагах и кнопках ровным счетом ничего для него не значили. И это выводило его из равновесия, потому что он понимал, что среди бесчисленных стрелок были и те, которые, возможно, помогли бы ему выбраться из ловушки, если бы он только догадался, как ими пользоваться.
И снова он, раздумывая, стоял у платформы. Именно отсюда управляли движением корабля — в воздухе или по какому-то теперь замерзшему морю. Должно быть, с этих панелей управления капитан корабля не только двигал всю эту махину вперед, но и разгружал и загружал груз, обеспечивал освещение, тепло, кондиционирование, а возможно, и оборону! Конечно, возможно, что теперь все управление уже не работает, но он помнил, что в спасательной шлюпке машины работали и точно выполняли функции, для которых их создали.
Единственное, что ему оставалось, это попытать счастья. Приняв это решение, Росс зажмурился, как в очень коротком и почти забытом детстве, трижды покрутился вокруг своей оси й наугад ткнул пальцем. Потом открыл глаза, чтобы посмотреть, на что же ему указал случай.
Его палец указывал на панель, перед которой было три стула, и он медленно направился к ней, осознавая, что, как только он прикоснется к кнопкам, он, может быть, приведет в действие цепь событий, которые потом не сможет остановить. Сзади грохот выстрела подчеркнул, что ему все равно больше не к чему прибегнуть.
Символы на панели для него ровным счетом ничего не означали, так что Росс сконцентрировался на формах различных приспособлений и выбрал то, которое отдаленно напоминало тип выключателя, который он знал с самого детства. Так как выключатель был поднят, Росс опустил его, медленно считая до двадцати, как будто ожидал какой-то реакции. Под выключателем была овальная кнопка, отмеченная двумя волнистыми линиями и двойной красной точкой. Росс вдавил ее в панель, и когда она не выскочила обратно, он немного приободрился. Но два рычажка, расположенные по бокам этой кнопки, не вдавливались, не поднимались и не опускались, и Росс, потянув их, даже не попытался вести после этого отсчет.
Но на этот раз результаты были! Надтреснутый шум с однообразным ритмом, тихий сначала, увеличившийся до громкого гудения, наполнил зал. Росс, оглушенный гулом, повернул сначала один рычаг, а потом и второй, пока звук не уменьшился до менее пронзительного завывания. Но ему нужны были действия, а не просто шум; он пересел с первого стула на следующий. Здесь было пять овальных кнопок, отмеченных таким же ярким зеленым цветом, которым была отделана его одежда, — две волнистые линии, точка, двойная полоска, два сплетенных круга и сетчатое поле.
К чему делать выбор? Его охватило безрассудство, и Росс одну за другой стал нажимать все кнопки. Результаты были в своем роде очень впечатляющими. Из панели управления вырос треугольный экран, которой твердо и устойчиво замер; по экрану шла цветная полоска. А тем временем однообразный ритм превратился в протестующие разозленные вопли.
Ну что ж, это уже что-то, даже если он и не знает, что это! А еще он выяснил, что корабль был жив. Однако Россу нужно было нечто большее, чем крайне эмоциональный вопль, а именно таким и стал издаваемый шум. Он звучал почти так, решил Росс, пока слушал, как если бы его старательно ругали на другом языке. Да, ему нужно было большее, чем вопль за воплем и причудливый дисплей со светлыми волнами на экране.
На панели перед третьим сиденьем выбор был не так широк: всего два выключателя. Когда Росс щелкнул первым, узор на экране исчез и сменился коричневым цветом с прожилками кремового, в котором угадывалось изображение. А может, оно включено еще не полностью? Росс изучил отверстие, в котором двигался стержень, и заметил вдоль него ряд крошечных отметок. Селектор? Проверить не повредит. Но сначала Росс поспешил к баррикаде стульев, которую он соорудил у лестницы. Завывание раздавалось все реже, и Росс не слышал ничего подозрительного — его баррикаду не взламывали.
Он вернулся к рычагу и повернул его на два уровня, сразу же ожидая результатов. Кремово-коричневые полоски превратились в изображение! Еще одно перемещение рычага, и картинка на экране начала дергаться, то приближаясь, то удаляясь. Руководствуясь воспоминаниями о том, как настраивать телевизоры, Росс опустил другой рычаг в соответствующее положение, и вдруг мутные и расплывчатые образы стали абсолютно отчетливыми, как в фокусе. Но цвет так и остался коричневым, а не черно-белым, как он ожидал.
Сейчас он смотрел прямо на лицо! Росс судорожно набрал воздуху, схватившись рукой за один из ремешков стула, чтобы не потерять равновесие. Возможно, потому, что каким-то образом оно напоминало его собственное, это лицо было до абсурда не похоже на человеческое. Видение на экране было треугольным, с острыми углами, с маленьким, заостренным подбородком и линией челюсти, сбегавшей под углом вниз от широкой верхней части лица. Темная кожа была большей частью покрыта мягким и бархатистым пухом, из которого выглядывал изогнутый блестящий нос, посаженный между двумя большими круглыми глазами. Макушку этой потрясающей головы покрывал пух, похожий на хохолок какаду. И все же сомнений не было — ни в том, что в этих глазах светился ум, ни в изумлении при виде Росса. Как будто они уставились друг на друга через окно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
