...Райне едва удалось, уверившись в том, что глупышка Радонир не так — то уж и проста и увернувшись от распахнувшейся двери, спрятаться за тяжелой портьерой.
...Быстро поднявшись по лестнице, Дангорт вошел в спальню.
Выразительным кивком подозвав к себе одного из целителей, получил клятвенное заверение, что опасаться совсем нечего.
— Множественные ушибы, нейер. Ссадины, кровоподтеки. Вывихнутое запястье. Зрение уже пришло в норму. И плод... то есть, ребенок. Он спокоен.
— Нейра Радонир, — прошептал Каратель одними губами, вглядываясь в легкие очертания драгоценного тела, прикрытого простыней и матовой завесью надкроватного балдахина. Ноздри щекотали витающие здесь ароматы масел и ещё чего — то едкого — Спит?
— Дремлет. Ей дали настой сиррисов... Болеутоляющее.
Дангорт кивнул:
— Идите, нейры. Отдыхайте. Я побуду с ней.
Дождавшись, когда и целители, и помощница покинут спальню, он осторожно присел на край постели. Здоровой рукой зачем — то погладив подушку, прижатую щекой Невесты, посмотрел девушке в лицо.
Теперь оно было бледным до синевы. Под глазами проступили легкие тени, изгиб губ был всё также привычно капризен и странно надменен, ровно у принцессы крови.
Тонкие, словно нарисованные брови и загнутые ресницы казались ещё чернее на фоне этой "выбеленности", и в этом полумраке...
Снежные волосы переливались в свете свечей, искорки, отблески, запутанные в них, слепили глаза, вызывая жгучие слезы.
Веки, еще слегка припухшие, делали Амеллу похожей на заплаканную, искренне кающуюся, пафосно — безутешную нежную особу.
Правая рука, стянутая тугой повязкой, да и весь облик Невесты, выглядели немым упреком никудышному Хозяину, который даже собственности своей не смог обеспечить должного уровня безопасности.
— Прости меня, — прошептал Дангорт, отчаянно борясь с желанием прижать к себе вероломную, попытавшуюся от него сбежать (по его мнению!), подлую Радонир — Одну больше не оставлю. Сам буду следить за тобой, раз тебя несет неизвестно куда. Мелли, что тебе нужно — то? Ты б хоть раз сказала, что не так. Изменить всё можно. Поправишься и расскажешь мне, что тебе не нравится. Хорошо? Карацит с тобой, всё сделаю как ты хочешь. Только бегать от меня больше не стоит. Видишь, как получилось? В другой раз хуже может быть... Я тоже, видишь ли, не всесилен.
Упершись локтем в покрывало, нейер осторожно лег рядом, стараясь не коснуться даже теней, размазанных по подушкам и простыням.
Оперевшись спиной о прохладную стену, прикрыл глаза.
"А ведь поверенные, может и правы, — подумалось ему — Всё же они оба маги, хоть и дохлые, должны соображать. И да, прислуги и старуха вряд ли врут. В самом деле, зачем им? Только КАК, всё таки? Как девчонке удалось почти пересечь барьер? " Точно также, как смогла понести от вас дитя." — ну и что? Менерина тоже несла дитя, только для неё это закончилось печально. И Амелла несет дитя, вот только без ощутимого для себя вреда, да ещё и через барьеры, выходит, "прыгает"? Чепуха. Не верю. Так, несчастный случай. Вот. Это больше похоже на правду. Хотела сбежать, и влипла. Очнется, придет в себя — получит плетей. На этом и остановимся."
Поддавшись всё же чувству измотанности перенесенными испытаниями, равно как и общей, сонной обстановке комнаты, Дангорт стал задремывать сам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но тут же вздрогнул, словно от шлепка. На плечо его легли легкие, тонкие пальцы.
— Что у вас с рукой? — голос Невесты был хриплым, как спросонья либо перепоя — Вы порезались? А... вы же ничего не знаете, нейер. Там змеи, в "теплячке". И ещё какой — то Зверь.
Каратель легонько сжал маленькие пальцы девушки и прищурился в полутьму:
— Какой Зверь, Мелли?
— Я видела только ноги... тьфу, лапы. Когти у него... каждый с секиру где — то... Вы не уходите, хорошо? Вдруг он вернется, а у меня нет сил пока... драться ещё и с ним!
Дангорт потихоньку привлек к себе Невесту.
Обняв за плечи, погладил по спине. Прижавшись щекой к прохладной, резко пахнущей снадобьями, снежной макушке, прошептал в волосы:
— Никто не вернется, Амелла. Змей мы с тобой прогнали, а Зверю тут делать нечего. Нет там ни змей, ни зверей. Вот поправишься, вместе сходим и посмотрим. Веришь мне?
— Да, — ответила она — Да.
...Сиррисовый настой действовал отлично!
Настолько отлично, что вновь задремавшая Амелла Радонир не заметила ничего.
Ни рук, обнимающих её, покрытых жесткой чешуёй, кое где прорвавшей рукава рубахи. Ни загнутых когтей, оставивших точки на плотных простынях.
И ни отчаянно горящих пламенем глаз, прожигающих колышащийся полумрак спальни взглядом, полным невероятной нежности...
...и боли.
Глава 23
Воительница С Шахридскими Змеями, Которых Уже Много Лет Никто Не Видел ни в поместье, ни в его окрестностях, поправлялась медленно, но уверенно.
Благодаря природной крепости тела, заботам слуг, а также неусыпным и добросовестным контролю и лечению, дела девицы Радонир помаленьку, а налаживались.
Глубокие ссадины, нанесенные шахридами, заживали медленно, да и запястье, пока ещё туго забинтованное, поднывало от резких движений, зато от синяков и синячков почти уже не осталось следов.
Глаза, Слава Богам, не утратили остроты зрения, хотя от тусклого света дня и яркого свечей, иногда немного слезились.
— Будто б перцу насыпали, — пожаловалась как — то целителям Амелла — То ничего, а то каааак жахнет! Тут вообще не болело, а Нидди свечку запалила, ровно кипятка плеснула в шары. Я уж думала, и не сдюжу, ослепну совсем.
— Яд, нейра, — молодой целитель ловко закапал оба глаза девушки резко пахнувшими каплями — Яд шахридских змей смертелен даже для магов, исключая заклинателей, разумеется... те невосприимчивы. Однако же, вы молодец! Стычка была суровой, да и раны ваши... Запрокиньте, пожалуйста, голову. Так, отлично. Я полагал, будет хуже. Значит, яркий свет беспокоит?
Девица Радонир надула щеки, изо всех сил силясь не чихнуть, но чихнула всё таки. Уж очень сильно пахли капли!
— Извините, — сконфузилась она — В носу щекотит.
— Ничего страшного, — успокоил целитель — Прилягте. Какое — то время придется побыть в полутьме. Задеты всё же глазные яблоки, да...
Амелла покивала головой, соглашаясь.
Надо так надо. Для её же пользы, для её блага старается и этот парень, и другие два, и слуги.
