С именем Погодина связан и второй публичный диспут по «варяжской проблеме» в истории отечественной науки. Михаил Петрович был вообще очень активным полемистом, можно сказать, настоящим борцом «исторического фронта», воспринимавшим научную дискуссию как личное дело чести. Одна из его работ даже называлась «Борьба не на живот, а на смерть с новыми историческими ересями» (1874). Впрочем, военизированная лексика была в те годы вообще характерна для исторической науки (применительно к древнерусской истории) — можно вспомнить и название книги П. Г. Буткова «Оборона Летописи русской, Несторовой, от наветов скептиков» (1840). Диспут же Погодина с Костомаровым, состоявшийся 19 марта 1860 года, напоминал скорее эффектную интеллектуальную дуэль.
Но вначале познакомимся со вторым дуэлянтом. Николай Иванович Костомаров (1817–1885), выпускник Харьковского университета, много занимался исследованиями в области украинской истории (и в частности, эпохой Богдана Хмельницкого), истории Речи Посполитой и Московского царства. Будучи профессором Киевского университета, он вместе со своими единомышленниками (среди которых был и Т. Г. Шевченко) организовал тайное общество — так называемое «Кирилло-Мефодиевское братство», участники которого разделяли идеи панславизма. В 1847 году общество было разгромлено, Костомарова, как и его товарищей, арестовали, и год он провел в Петропавловской крепости. После этого несколько лет историк прожил в Саратове, фактически в ссылке, откуда вернулся в 1856 году и вскоре стал профессором Петербургского университета. К числу самых известных его произведений относится «Русская история в жизнеописаниях главнейших ее деятелей». Особенную актуальность публичному диспуту Погодина и Костомарова придавал тот факт, что само это действо происходило незадолго до празднования 1000-летия России, отмеченного в 1862 году с большим размахом.
Поводом к дискуссии послужила статья Костомарова «Начало Руси», опубликованная в журнале «Современник» (Т. 79, кн. 1, отд. 1). Костомаров полагал, что варягов-русь «нельзя искать» ни в Скандинавии, ни у балтийских славян. Зато название «Русь» можно обнаружить в низовьях реки Неман, то есть на землях литовских племен. По мнению историка, «название Руси география удерживала за правым рукавом реки Немана» — земли по его берегу назывались Русью (Русиею), а местные жители — руссами, русью. Этот народ был литовского происхождения. А значит, славянские и финно-угорские племена «призвали к себе из жителей прибалтийского побережья (варягов) русь-литовскую (жмудь, жившую на берегах реки Руси)». Эта оригинальная «литовско-жмудская» версия вызвала отповедь Погодина. Михаил Петрович написал ответ Костомарову, приехал в Петербург и лично зачитал свой текст оппоненту в Публичной библиотеке 9 марта 1860 года: «Я считаю вас честным, добросовестным исследователем в куче шарлатанов, невежд, посредственностей и бездарностей, которые, пользуясь исключительным положением, присвоили себе на минуту авторитет в деле науки и приводят в заблуждение неопытную молодежь; вот почему я требую от вас, во имя этой науки, полной сатисфакции, то есть торжественного отступления от Жмуди, или полного отражения приведенных мною кратких доказательств, за коими я готов выдвинуть и тяжелую артиллерию. Иначе бросаю Вам перчатку и вызываю на ученый поединок. Секундантов мне не нужно, разве тени Байера, Шлёцера и Круга (академик Филипп Иванович Круг, крупный нумизмат, был известен своими работами по древнерусской истории. — Е. П.)… Без шуток, приехав на неделю в Петербург, предлагаю вам публичное рассуждение в университете, Географическом обществе, или в Академии, в присутствии лиц, принимающих живое участие в вопросе»[84]. Костомаров умел держать удар. Он принял вызов Погодина, сочтя его предложение «высокою для себя честью» и выразив готовность явиться «с оружием в руках», куда ему будет угодно. Отвечая Костомарову, Погодин подчеркивал, что главная цель диспута состоит в том, чтобы «возбудить в молодых деятелях участие к вопросу о происхождении Руси (здесь под русью подразумевается народ. — Е. П.), который… важен, особенно в наше время, когда скоро исполнится тысяча лет основанному ею государству».
Публичное «прение» происходило в Большом зале Петербургского университета 19 марта 1860 года. Диспут открыл ректор университета Петр Александрович Плетнев (1792–1866), знаменитый литератор, друг Пушкина (к нему обращено посвящение, открывающее «Евгения Онегина»). Вначале слово взял Погодин, который привел доказательства скандинавского происхождения варягов-руси, а затем зачитал свое письмо Костомарову. В своем выступлении Погодин привел также обзор различных мнений историков о происхождении руси, перечислив с десяток версий. При этом его речь была облечена в живую, очень интересную, полемическую форму. Костомаров отвечал столь же живо и решительно. Вскоре диспут превратился в энергичный диалог, настоящую словесную дуэль, сопровождавшуюся смехом, шумом и аплодисментами публики. «Словом, публика была велика и обильна, а порядка в ней не было», — писали в прессе, перефразируя знаменитые слова летописи. Особенно горячо студенты поддерживали Костомарова, который приписывал это, впрочем, не столько силе своего убеждения, сколько желанию молодежи идти наперекор устоявшимся догмам. В общем диспут закончился ничем — каждый из оппонентов, разумеется, остался при своем мнении, но вопрос об истоках Руси вновь оказался в центре общественного внимания. Князь Петр Андреевич Вяземский остроумно подвел итог этому мероприятию: «Прежде мы не знали, куда идем, а теперь не знаем и откуда».
«Литовская версия» Костомарова осталась в науке лишь кратковременным, хотя и ярким эпизодом. Она не нашла сторонников в исторических кругах. Сам же Николай Иванович называл рассказ о призвании варяжских князей «басней» и даже не включил в свою популярную «Историю в жизнеописаниях» ни одного деятеля начального периода древнерусской истории до Владимира Святого.
В 1876 году по «норманской теории» прогремел залп сразу из трех орудий. Наиболее мощным по своему содержанию был труд Степана Александровича Гедеонова (1816–1878) «Варяги и Русь» (1876). Сын директора императорских театров, почетный член Петербургской академии наук, Гедеонов с 1863 года служил директором Императорского Эрмитажа (то есть был коллегой по службе Куника). Ему, в частности, принадлежит заслуга приобретения для музея коллекции античных ваз, скульптур и других предметов, собранной маркизом Кампана (из этого собрания в Эрмитаж поступили огромная римская статуя Юпитера и знаменитая гидрия «Царица ваз» из Южной Италии). В результате заграничных поездок Гедеонова Эрмитаж приобрел также «Мадонну Литту» Леонардо да Винчи и «Мадонну Конестабиле» Рафаэля (находилась у императрицы Марии Александровны до ее смерти, после чего передана в музей). Книга Гедеонова «Варяги и Русь» была задумана им еще в 1846 году, а в 1862–1863 годах в «Записках Императорской Академии наук» увидел свет ее первый вариант под названием «Отрывки из исследований о варяжском вопросе», который был удостоен Уваровской премии Академии наук. Книга представляла собой новый вариант этой работы, измененный и дополненный автором.
