впереди показалось устье какого-то притока Аронны, также все еще
довольно полноводного после дождя — и, естественно, его течением нас
вновь отнесло влево.
Теоретически вдоль Аронны должно было располагаться не так уж мало
жилья, но берега, мимо которых мы проплывали, демонстрировали почти
полное безлюдье. Лишь один раз мы миновали крестьянок, стиравших белье у
полуразвалившейся пристани, но они ничем не могли нам помочь. Затем
впереди забрезжил шанс в виде мужика, рыбачившего с лодки.
Братья принялись в два голоса громко звать его. Рыбак, посмотрев в
нашу сторону, вытащил из воды свой примитивный якорь (камень на веревке)
и взялся за весла. Его лодка была достаточно велика, чтобы вместить всех
нас, кроме, конечно, Верного — но тот вполне мог доплыть до берега своим
ходом. Но каково же было наше разочарование, когда мы поняли, что
рыболов гребет не к нам, а в прямо противоположном направлении! Впрочем,
его желание оказаться подальше от вооруженных незнакомцев (тем паче что
одежда братьев была в крови; нам с Эвьет, к счастью, удалось почти не
запачкаться) тоже можно было понять. Братья стали звать его еще громче,
теперь уже не завлекая обещаниями заплатить за перевоз, а грозя
переломать руки и ноги, если он не подчинится, что было, конечно же,
вдвойне глупо и возымело закономерный обратный эффект. Убедившись, что
все напрасно, Жакоб зло плюнул в воду и отвернулся, но второму брату
этого было явно недостаточно, и он принялся во весь голос крыть рыбака
самыми непотребными словами.
— Эй! — возмутился я. — Держи себя в руках! Здесь девочка!
— А мне плевать, девочка или мальчик, — огрызнулся тот. — Кто ты
такой, чтобы мне рот затыкать?
— Тот, кто может заткнуть его тебе навсегда, — холодно ответил я,
демонстративно кладя руку на рукоять меча. У меня он, кстати, был
длиннее, чем у братьев, что в отсутствие щитов теоретически давало мне
преимущество — и я надеялся, что они это осознаЮт. Ибо на самом деле
драться на мечах я вовсе не собирался, да и вообще конфликт был мне не
нужен — но поставить на место зарвавшегося хама стоило, а по-хорошему
подобная публика не понимает. И то, что я ему сказал, было чистой
правдой.
Увы, тот факт, что их двое, явно перевешивал в их глазах видимые
преимущества моего оружия. К тому же они могли рассчитывать на свои
доспехи, в то время как на мне не было ничего основательней расстегнутой
кожаной куртки. Они оба тоже схватились за мечи.
— Так кто тут кого будет учить вежливости? — с угрозой осведомился
старший, делая шаг в сторону, дабы получить возможность атаковать меня с
двух сторон.
— Я, — раздался сбоку от меня спокойный голос Эвелины. Скосив
глаза, я убедился, что старший уже на прицеле ее арбалета. — Дольф, -
обратилась ко мне Эвьет самым светским тоном, — когда я пристрелю
левого, ты зарубишь правого, пока я перезаряжаюсь?
— Само собой, баронесса, — ответил я, специально не скрывая от
противника ее титул.
— Ну их, Жеан, не связывайся, — пробормотал Жакоб. — Это ведь она
из этой штуки солдата на пристани грохнула, ты не видел, а я видел…
Жеан оскалился, но тут же постарался стереть злобное выражение с
лица. Он не мог не понимать, что от арбалетного выстрела в упор его не
спасет никакая кольчуга. И, очевидно, прочитал в глазах Эвьет, что она
не блефует.
— Ладно, чего там, — буркнул он, возвращая меч в ножны. — Ни к чему
нам ccориться.
— Не слышу извинений, — холодно заметил я.
— Ну, я это… прошу прощения…
— "Госпожа баронесса", — подсказал я.
— … у госпожи баронессы, — покорно повторил Жеан, словно даже
становясь ниже ростом. — И у вас тоже, сударь.
— Твои извинения приняты, — надменно ответила Эвьет. — Но вообще,
до чего распустилось мужичье с этой войной! Ты не находишь, Дольф?
— Воистину так, баронесса, — коротко, по-дворянски, наклонил голову
я.
Братья уселись на другом конце плота, демонстративно не глядя в
нашу сторону. Я, впрочем, не особо обольщался относительно безопасности
с их стороны. На открытый конфликт они, пожалуй, не решатся, но вот
затаить злобу и ударить в спину вполне способны.
Мы все плыли и плыли — мимо затопленных лугов, мимо плакучих ив,
полощущих в воде свои длинные ветви, мимо крутых обрывов, нависших над
рекой подобно гигантским бурым волнам, увенчанным зелеными гребнями
травы… У меня вдруг заурчало в животе; я напряг брюшные мышцы, чтобы
пресечь звук, и мысленно отругал себя за то, что не запасся едой в Пье,
не желая иметь дело с тамошними чересчур жадными торговцами и
рассчитывая на более дешевую еду по дороге. Вчерашняя куропатка,
конечно, подвернулась очень кстати, зато не состоялись ни ночлег в селе,
ни обед в трактире, который должен был располагаться где-то недалеко за
переправой — а больше приобрести съестное было негде. По правде говоря,
я просто не думал, что эти края настолько обезлюдели… Впрочем, без
пищи можно обходиться очень долго, причем без особо ущерба для себя.
Куда хуже потребности прямо противоположного толка, которые вскоре
станут актуальны для всех на этом плоту. Включая, между прочим, Верного,
который, при всех своих достоинствах, не осведомлен о человеческих
правилах приличия и гигиены.
Словно в ответ на мои мысли Жакоб поднялся, расстегивая пояс.
Повернувшись к нам спиной, он приспустил штаны и принялся мочиться в
реку с края плота. Но спокойно доделать свое дело ему не удалось. Ибо
через несколько мгновений плот тряхнуло, и он остановился, слегка
накренившись влево.
Жакоб едва устоял на ногах, налетев на своего брата и, как видно,
не успев вовремя прекратить свое занятие, ибо тот возмущенно закричал:
— Смотри, куда ссышь, болван!
— А я виноват? Что это было вообще?
— А хрен его знает. Кажись, на мель сели.
— Какая, к дьяволу, мель при высокой воде?
— Ну, должно быть, при низкой это остров, — смекнул Жеан.
— Приплыли, — резюмировал Жакоб, натягивая штаны. — И что теперь
делать? Попробуем столкнуть?
— Будем ждать, пока спадет вода, — твердо возразил я. Они
посмотрели на меня и не решились спорить.
Это действительно был остров, и наш паром, как выяснилось, оседлал
самое высокое его место. По мере того, как уровень реки понижался — а
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
