Читаем без скачивания В году 1238 от Рождества Христова - Виктор Дьяков

Только авторитет Милована позволил в конце-концов обеспечит более или менее приемлемую жизнедеятельность: рубку и распределение дров, справедливый дележ продуктов. Пришлось организовать что-то вроде новой оружной дружины, взамен погибших с помощью немногих раненых и уцелевших старых оружников. Они стали нести караульную службу у гати и поддерживали внутренний порядок, пресекая случаи бытовых драк, воровства и прочих инцидентов, неизбежных при скоплении нескольких сотен человек на небольшом и плохо приспособленном для жизни пространстве.

Голуба, отплакав по отцу, после того как перестала болеть вправленная знахаркой нога, стала по мере сил помогать Миловану. Необходимость в оной возникала, когда дело касалось разборок меж женщинами. Резкому увеличению таких скандалов способствовала возросшая нехватка мужчин. Не все вдовы пассивно горевали по убиенным мужьям, некоторые не стеснялись пытаться отбить мужей у тех жен, которым посчастливилось избежать вдовьей доли. Но вскоре все внутренние распри отошли на второй план, ибо вновь нависла реальная внешняя опасность, объединившая всех.

Татары разыскали еще несколько прячущихся по подвалам и сараям местных жителей, не успевшим по разным причинам убежать за болото. В основном то были мужики, но поймали и трех баб. Те бабы даже отдаленно не напоминали жирных уток, не говоря уж о нежных цаплях. Но «на безрыбье» и за них разгорелся нешуточный спор и не меж рядовыми воинами, а между сотниками и тысячниками. Мужиков по одному водили на допрос к Бурундаю. Но и они повторили примерно то же, что и первый пленный: кроме гати на болотный остров сейчас пути нет. Они же поведали, что на том острове заранее запасена солонина и прочие продукты. Это делало невозможным осуществления плана взятия убежавших туда измором, хотя бы в ближайшее время. А сколько времени даст ему Джихангир? Наверняка немного. Впервые в своей полководческой деятельности Бурундай не знал, как поступить. Возвращаться без головы «коназа» – это позор. Его засмеют тайджи и найоны, пошатнется авторитет. Ждать? Но сколько и чего? Неприятно саднили душу и слишком большие потери, понесенные от столь малочисленного противника. Более четырехсот его воинов полегло при штурме этой проклятой деревянной стены, у оврага и в самом селе. Павших как положено сложили в погребальный костер и отправили их души в царство Сульде. Невольно Бурундай все чаще приходил к мысли, что впервые на этой земле встретил достойного противника.

Дав пять дней отдыха своим воинам, Бурундай, наконец, принял решение. Собрав тысячников, он объявил им свою волю:

– В этом селении мы не взяли почти никакой добычи. Ни золота, ни серебра, даже ложки и чашки у орысов не из железа, а деревянные. Коназ Милован успел увести свой народ за болото. Наши храбрые воины очень недовольны, а враг словно взобравшийся на дерево барс, убежавший ото льва, сидит и смеется над нами. Но мы не уподобимся не умеющему лазить по деревьям льву, мы предстанем мощным и ловким тигром и заберемся на дерево и достанем этого насмешника.

Не все тысячники знали, что за зверь лев, но сравнение их с тигром с самым сильным и свирепым зверем им понравилось. Бурундай понаблюдав, какое впечатление произвели его слова, продолжил:

– Если болото никак нельзя обойти, пойдем по этой… как ее…гати.

Тысячники недоуменно переглянулись. Идти по замощенному сверху броду, где в ряд встанут не более четырех человек, да еще по такой зыбкой основе, это наверняка стать легкой мишенью для орысских стрел. Но темник продолжал говорить, словно не видел негативной реакции тысячников:

– Штурмующие будут передвигаться под прикрытием специальных широких щитов сколоченных из дерева. Сколотим много таких больших щитов, которые будут нести три-четыре человека, а укрываться за ним будет целый десяток. И еще попробуем расширить гать. Этот барс не должен спрятаться от нас на своем дереве. И достать его оттуда надо побыстрей, пока его барсиха не отощала на этом болоте от плохой пищи. А я хочу хорошо отдохнуть на ее нежном пупе. Думаю, и вы, и наши воины хотят полежать на еще не успевших исхудать жирных утках, которые есть на том острове. А для этого надо поспешить.

Смех и улыбки стали следствием последних слов Бурундая. Тысячники верили в полководческий талант своего темника и не сомневались, что болотный остров будет взят, голова «коназа» будет болтаться у седла Бурундая, так же как болталась голова главного орысского коназа Гюрги. Ну, и само-собой, нежная утка-цапля, жена «коназа», по праву достанется темнику, и им тоже что-то перепадет…

Сарай, который обустроили под княжий дом, был тесно забит людьми. Вся княжеская и поповская дворня теснилась здесь. Милована и Голубу от них отделяла всего лишь занавеска. И вот, в утро шестого дня после боя, когда все еще вповалку спали, кто прямо на застеленном соломой земляном полу, кто на деревянных полатях, а князья на грубо сколоченном ложе у себя за занавеской, Голуба у стены Милован с краю… Кто-то с улицы стал сильно колотить дверь.

– Князь вставай, дозорный с берега прибежал, говорит, татары гать расширяют. Наверное, приступ готовят, – то был голос оружника, которого Милован назначил своим помощником вместо погибшего Ждана. Миловану встать одеться – достаточно мгновенья. Одеть порты, рубаху… с мечом и доспехами уже возле занавески ожидал Любим… Но тут же тревожно вскинулась Голуба. Милован успокоительно погладил ее по распущенным волосам, которые не потеряли своей шелковистости и запаха свежей хвои – она умудрялась их мыть каждый день, даже в таких условиях.

Милован поспешил на «берег». Действительно, татары с противоположной стороны бросали в топь бревна, тащили из села куски плетней и укладывали их сверху. Они явно задались целью расширить «болотный брод». Похоже, они не смогли ни у кого выведать или не поверили, что «брод» обрывается сразу по бокам от гати, там почти сразу начиналась настоящая бездонная топь, и сколько и чего туда не бросай – все засосет без следа. А если и не засосет и удастся хоть на полсажени расширить гать длиной в двести сажен, это такая исполинская работа – одного леса сколько потребуется нарубить и подвезти. Обычно такого рода делами татары заставляли заниматься пленных, но сейчас таковых в достаточном количестве просто не было. Милован приказал не спускать с татар глаз, а сам побежал поднимать и выводить на «берег» лучников. Он был явно расстроен, ибо очень надеялся, что татары, походив вокруг да около, в конце-концов уйдут. Но они упорно пытались лезть через болото. Получалось, что без нового боя никак не обойтись. Слава Богу заработала перенесенная по частям кузня и наконечников для стрел будет достаточно. Милован понимал, чтобы не доводить дело до рукопашной сечи потребуется очень много стрел. К кузнецам он пошел после того как отправил на «берег» дежурных лучников. Здесь к нему подошла Бояна… Милован благодарный, что она дважды в течении того бранного дня спасала Голубу, уже не мог отказывать ей в ее просьбах. И сейчас он разрешил ей с двумя луками, своим и татарским вместе с лучниками встать в дозор у гати.

Где-то день татары пытались расширить гать, но потом поняли бесполезность этого дела. Тем не менее, деятельность у той стороны гати не затихла. Теперь татары начали мастерить огромные щиты из нетолстых бревен, плотно прилегающих друг к другу. Этими щитами они перегораживали гать через равные промежутки. Щитов изготовляли все больше, постепенно продвигая их к середине гати. На «берегу» уже в готовности стояли все кто мог стрелять из лука – более ста человек, ожидая когда щиты подойдут на убойную дальность. Когда первый щит, наконец, достиг оной, он тут же был утыкан множеством стрел… Но щиты были не только шириной в гать, но и высотой почти с человеческий рост и за ними легко прятались не менее десятка человек за каждым. Как только «носильщики» выносили вперед щит на определенное количество шагов тут же к нему сзади подтягивался второй, за ним третий и так по цепочки и на край гати выносился очередной щит с десятком татар готовым за ним спрятаться в случае обстрела. Таким образом, когда первый щит достиг середины и его обстреляли, на гати уже находилось одновременно не менее ста татар, готовых броситься на штурм болотного острова вслед за десятком прячущимся за первым щитом.

Милован осознал грозящую опасность. Если таким образом они подойдут вплотную к «берегу», то есть через каждые десять шагов будут стоять щиты, то на гати одновременно будут находиться более двухсот человек татар. И если первые сумеют завязать бой то по цепочки от щита к щиту к ним все время будет подбегать подкрепление, беспрерывно питаемое с того берега. Он был вынужден признать, что его противник придумал весьма действенный план. Надо было что-то срочно предпринять в ответ. Милован приказал усилить обстрел с тем, стараясь как можно сильнее замедлить продвижение татар по гати, чтобы к темноте они остановились как можно дальше от «берега». А в ночь он решил начать разбирать гать от своего «берега», что днем делать было небезопасно ибо «разборщиков» теперь запросто могли достать стрелами татары из-за щитов…