– Жди меня здесь. На, возьми.
Сняв футболку, он протянул мне; я ее скомкала и прижала ко лбу. С каждой секундой запах крови становился сильнее. Наверное, нужно дышать через нос и думать о чем-то другом.
Джейкоб оседлал черный мотоцикл, с первой попытки завел мотор и покатил обратно, поднимая фонтаны гальки и песка. Настоящий спортсмен-профессионал: посадка низкая, голова опущена, глаза будто приклеились к дороге, блестящие волосы флагом развеваются над смуглой спиной. Наверное, я на мотоцикле выглядела совсем иначе…
Удивительно, как далеко мне удалось заехать! Когда Блэк добрался до пикапа, его фигурку было почти не видно. Вот он уложил мотоцикл в кузов и быстро сел за руль.
Судя по оглушительному реву двигателя, он гнал мой старенький «шевроле» во весь опор, и совершенно напрасно, потому что я чувствовала себя нормально. Голова немного болела, и все. Порез серьезной опасности не представлял. На лице раны, даже неглубокие, всегда смотрятся страшнее, чем они есть на самом деле.
Не заглушив двигатель, Джейкоб бросился ко мне и обнял за плечи:
– Садись в пикап!
– Со мной все в порядке, – заверила я. – Не волнуйся, просто немного крови…
– Просто ужас как много крови, – чуть слышно переиначил он, возвращаясь за моим «харлеем».
– Давай как следует подумаем, – предложила я, когда парень вернулся в кабину. – Если ты отвезешь меня в больницу, Чарли точно обо всем узнает.
Боже, ну и вид у меня: джинсы в пятнах от травы, песке и глине.
– Белла, рану обязательно нужно зашить. Я не позволю тебе умереть от кровотечения.
– Никто и не умрет. Просто сначала выгрузим мотоциклы, потом заедем ко мне, чтобы хм… избавиться от улик, а потом уже в больницу.
– А Чарли?
– Он собирался на работу.
– Ты на самом деле хочешь поступить именно так?
– Поверь на слово! У меня вообще чуть что, сразу кровотечение, не привыкать.
Джейку мой план не нравился – темные брови сдвинулись, придав лицу непривычно хмурое выражение, – но спорить со мной он не хотел. Прижимая к лицу безнадежно испорченную футболку, я смотрела в окно – мы возвращались в Форкс.
С мотоциклом получилось – лучше не бывает! План выполнен на сто процентов, даже на двести. Я нарушила обещание, была опрометчивой и безрассудной. От мысли, что соглашение сорвано обеими сторонами, на душе сразу полегчало.
А еще я научилась управлять галлюцинациями, ну, по крайней мере, мне так казалось. Надо как можно скорее опробовать теорию на практике. Может, если в больнице меня обработают быстро, еще сегодня успею?
В таком настроении ехать по дороге одно удовольствие: ласкающий лицо ветерок, скорость, свобода… Тут же вспомнилась прошлая жизнь. Серебристый «вольво» мчит по лесу, ловко лавируя между деревьями, за рулем…
Боль была такой сильной, что воспоминания оборвались буквально посредине кадра. Я поморщилась.
– Тебе плохо? – спросил чуткий Джейкоб.
– Ерунда, – как можно убедительнее проговорила я.
– Сегодня же сниму с твоего «харлея» обратный тормоз.
Дома я первым делом взглянула в зеркало: ужас, самый настоящий ужас! Кровь толстыми мазками засыхала на щеках и шее, превращала в колтуны пыльные волосы. Нужно тщательно себя осмотреть, но сначала, чтобы не вырвало, представить: это обычная красная краска. Если дышать через нос, запах почти не чувствуется.
Я вымыла руки, осторожно протерла лицо, спрятала перепачканную одежду на дно корзины с грязным бельем и надела чистые джинсы и рубашку (главное – на пуговицах, чтобы через голову не натягивать). Каким-то чудом удалось не измазать новый наряд кровью.
– Скорее! – торопил Джейкоб.
– Да, да, сейчас! – Проверив, что в ванной не осталось компрометирующих следов, я спустилась по лестнице. – Ну, как?
– Уже лучше, – признал он.
– А похоже, что я оступилась в вашем гараже и ударилась головой?
– Пожалуй…
– Тогда поехали.
Блэк буквально выволок меня за дверь и настоял, что сам сядет за руль. Мы были уже на полпути к больнице, когда я вспомнила: парень-то по пояс голый!
– Нужно было найти тебе толстовку…
– Она бы выдала нас с потрохами! К тому же мне не холодно.
– Шутишь? – Дрожа от озноба, я включила печку.
Интересно, мой приятель просто храбрится? Да нет, ведет себя вполне уверенно, одну руку даже положил на спинку моего сиденья.
Джейкоб действительно выглядел старше шестнадцати. Не на сорок, конечно, но и не моим ровесником. Называет себя скелетом, а у самого мышц, как у Квила. Красивые, длинные, они не бугрились, а чуть заметно проступали под бронзовой кожей, такой гладкой, что даже зависть берет.
– Что? – смущенно спросил Блэк, перехватив мой заинтересованный взгляд.
– Да так, ничего… Только сейчас обратила внимание: ты очень красивый парень!
Боже, что такое я сказала?! Кто знает, как будут истолкованы мои слова?
Джейкоб лишь закатил глаза:
– Слушай, по-моему, кровопотеря уже дает о себе знать…
– Я серьезно…
– Ну, тогда спасибо.
– Всегда пожалуйста, – усмехнулась я.
Чтобы зашить порез, понадобилось целых семь стежков. Укол местной анестезии – и никакой боли я не почувствовала. Пока доктор Сноу накладывал швы, Джейкоб держал меня за руку. Надо же, как все вышло, аналогию лучше не проводить.
В больнице мы просидели целую вечность, так что пришлось подбросить Джейкоба и на всех парах мчаться домой готовить ужин Чарли. Папа вроде бы поверил моей байке о происшествии в гараже Блэков. В конце концов, из-за неуклюжести у меня и раньше бывали травмы.
Ночь прошла намного спокойнее, чем та первая, после поездки в Порт-Анжелес. В груди снова появилась огромная дыра, как и всегда, когда рядом не было Джейкоба, вот только края не пульсировали. Даже во сне я боролась с кошмаром, представляя, что случится. Завтра я снова увижу Джейкоба… От одной этой мысли огромная дыра в груди и боль переносились легче. Кошмар тоже не внушал безотчетного ужаса: сейчас, сейчас закричу и проснусь, я ждала этого с каким-то странным нетерпением. Он ведь обязательно кончится!
В среду, когда я была в больнице, папе позвонил доктор Джеранди и предупредил: у меня, возможно, сотрясение мозга. Чтобы узнать, насколько все серьезно, нужно будить ночью каждые два-три часа. Презрительно прищурившись, Чарли в очередной раз выслушал мою версию «несчастного случая в гараже».
– Белла, может, не стоит больше ездить к Блэкам? – предложил он за ужином.
Нет, только не это! Если запретит бывать в Ла-Пуш, мотоцикл я больше не увижу, а подобного после чудесной галлюцинации я допустить просто не могла. Серебряный баритон орал целых пять минут до того, как, затормозив слишком резко, я упала с мотоцикла и полетела к деревьям. Ради него я готова безропотно вынести любые страдания.
