Маленькая девочка улыбалась.
Потом они обе что-то услышали и обернулись.
И Отто понял, кто это.
Картинка поблекла.
— Ты мое сокровище, — сказал Отто вполголоса, — тобой я и богата. Деньги приходят и уходят, но любовь остается навсегда.
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!
— Это сказал не я, а совсем другой человек, давным-давно, когда вы были маленькой.
— Что ты несешь?!
Отто показалось, что он открыл клетку с кровожадным зверем. Советник Кринк взирала на него прекрасными грозными глазами, будто сквозь прутья решетки.
— Это была ваша мать, это она сказала. «Ты мое сокровище» — так она говорила.
Эльфина вскочила на ноги и смахнула бумаги со стола.
— МОЯ МАТЬ МЕНЯ БРОСИЛА, ОНА СБЕЖАЛА, — завопила она. — ДЛЯ МЕНЯ ЕЕ БУДТО НИКОГДА И НЕ БЫЛО!
— Я только повторяю то, что сказала она, — упрямо твердил Отто. — Может, она вас и не бросала, может, с ней что-то случилось, и она просто не могла вернуться.
— Подожди! — крикнула Эльфина. — сейчас я тебе кое-что покажу!
Она выбежала из комнаты. Отто, дрожа как осиновый лист, хотел было достать из кармана хрустальный коммуникатор, но Эльфина вернулась так быстро, что он не успел даже шевельнуться.
Советник Кринк скинула плащ, продемонстрировав роскошное серебристо-черное платье, потом хлопнула об стол перед Отто толстой книгой.
— Вот как я собираюсь открыть эти дурацкие Врата!
Книга называлась «Изобретение пороха».
— Я могу достать немного этой пакости. Он взорвется, как фейерверк, как очень-очень большой фейерверк, и пробьет в воротах такую дыру, что в нее проедет даже двухэтажный трамвай.
Но Отто не сдавался: теперь у него был против нее и щит, и меч: он видел баржу, освещенную фонарем комнату и женщину с маленькой девочкой на руках…
Он боялся, что Эльфина его ударит, но всё же постарался говорить как можно спокойнее:
— Она сказала: «Ты мое сокровище», сказала: «Деньги приходят и уходят, но любовь остается навсегда».
Эльфина мерила шагами комнату.
— Спокойной ночи, — прошипела она. — Глупый мальчишка!
Потом схватила книгу и ушла.
Отто остался в темноте.
Долорес и Виштакка
В театре «Жемчужный Дуб» всю ночь никто не сомкнул глаз. Моргана ле Грей срочно вызвала Натаниэля Крейна, и он привел кошку для Долорес. Вскоре прибыли Милли Пышкинс и дедушка Кулпеппер. Они приехали в красно-золотом фургончике, на котором мадам Пышкинс обычно развозила торты.
Ведьмицы поднялись на сцену и принялись тренироваться в колдовстве. Кошку звали Виштакка.
— Попробуем еще раз, — терпеливо говорила Моргана. — Вы должны мысленно произнести слова заклинания и смотреть Виштакке прямо в глаза. Виштакка в свою очередь смотрит на объект, в данном случае кусок торта. Виштакка, ты готова?
Виштакка с интересом взирала на окружающих. Видимо, была готова…
Долорес подвязала волосы несколькими разноцветными шарфами, найденными в костюмерной. Один из них был украшен маленькими серебряными колокольчиками. На ней было длинное пурпурное платье с серебристым поясом, также из костюмерной. Выглядела она потрясающе.
Сосредоточенно нахмурившись, Долорес уставилась на Виштакку. Виштакка уставилась на торт.
— Получается! — воскликнула Моргана ле Грей.
Торт заколыхался, как будто был сделан из желе, и вдруг вспыхнул ослепительными языками пламени. Потом огонь угас, а торт остался на прежнем месте. Только теперь он стал другим. Превратился в камень.
Долорес с победным видом обернулась в Моргане.
— Никогда не видела, чтобы кто-нибудь так быстро освоил такое трудное заклинание! — сказала Моргана — Почтительнейше поздравляю! Со временем оно развеется, но на первых порах я никому бы не рекомендовала его есть. — Она имела в виду торт.
— А теперь я пойду искать Отти, — заявила Долорес.
Мадам Пышкинс и Моргана устало вздохнули: почти всю ночь напролет они удерживали Альберта Тиша и бабушку Кулпеппер от этого опрометчивого шага.
— Вы понятия не имеете, где он, и вас арестуют раньше, чем вы успеете выбраться из Полудня, — сказала Милли Пышкинс.
— Пусть только попробуют! — отрезала Долорес, которая, похоже, отбросила всю свою прежнюю Добропорядочность.
— Отто нужен Эльфине как заложник, — не сдавалась Моргана — Она непременно даст о себе знать; тогда мы и решим, что делать.
Долорес схватила Виштакку и прижала ее к лицу. На Альберта Тиша, бабушку Кулпеппер, дедушку Кулпеппера, мадам Пышкинс, Моргану ле Грей, Мэб и сгоравшего от гордости за своего питомца Натаниэля Крейна взирали две пары неумолимых глаз.
— Кое-что можно сделать уже сейчас, — заявила Долорес.
Бабушка Кулпеппер присматривала за близнецами. Мадам Пышкинс кормила Мэб особым тортом под названием «Малиновый Оживитель»; его надо было откусывать маленькими кусочками и тщательно пережевывать. Натаниэль Крейн, закончив дела с передачей Виштакки, слонялся без дела. Зебби сидела у него на голове.
— Мистер Крейн, вам нездоровится? — вежливо осведомилась бабушка Кулпеппер. — Вы бледны и весь дрожите. Вы бы лучше шли домой. Не нужно уходить от нас при дневном свете, вас могут заметить, и вы нас всех выдадите.
— Не волнуйтесь за меня, мадам, — усмехнулся мистер Крейн. — Никто не увидит Натаниэля, если он этого не захочет.
Натаниэль врал. Ибо имел в виду другой свой облик — ту часть своей личности, которая была похищена. Он осторожно стиснул пальцы на щиколотке Зеборы.
Альберт Тиш и дедушка Кулпеппер вышли из гардеробной, где уединились на важное совещание. Все, за исключением Долорес, выжидательно уставились на них.
— Надо вызволить мать Эльфины из тюрьмы, — заявил Альберт. — Мы считаем, что она и есть Араминта.
И тут хрустальный коммуникатор вспыхнул.
— Отто! — в один голос вскричали Альберт и Долорес.
Это и впрямь был Отто. Он сидел в какой-то страшной темной комнате, уставленной мрачной мебелью.
Долорес выхватила хрустальный шар у Альберта.
— Отти! Ты цел? Где ты?
— В квартире, — прошептал Отто. — В ее квартире. Слушай, папа, она придет на концерт. Хочет всех арестовать. Возьмет меня с собой. А Мэр…
— Мы тебя вызволим, — пообещал Альберт.
— Я вызволю, — сказала Долорес.
— И еще, папа, я хочу тебе сказать о Вратах…
Внезапно внутри шара вспыхнул яркий свет.
Отто отвернулся, и все увидели, как его пальцы сомкнулись на шаре — словно он пытается вырвать его у кого-то из рук. Картинка помутнела. Театр огласился криками ужаса. Потом лицо Отто исчезло, вместо него на собравшихся смотрела Советник Кринк.
— Я тебя вижу, Альберт Кармиди, — сказала она. — Твой щенок, которого ты так любишь, у меня в руках. Если хочешь увидеть его снова, приходи завтра на концерт в театр «Жемчужный Дуб». Предлагаю обмен. Тебя — на него.
— Виштакка! — скомандовала Долорес.
— На расстоянии вы ничего не сделаете, — шепнула Моргана. — Для колдовства надо находиться лицом к лицу.
— Доброй всем ночи, — проговорила Эльфина. — И приятных сновидений.
Коммуникатор погас.
Еще с минуту все всматривались в хрустальный шар.
— Если хочешь, иди за Араминтой, — сказала Долорес Альберту, глядя куда-то в сторону. — Делай, что хочешь. Но эти твои предсказания — чушь собачья. Спасай Араминту, лови двух бабочек, ищи двух кошек, делай всё что угодно, только возвращайся к концерту, чтобы сдаться ей. Сделай хоть это для своего сына!
Каменная кошка
Что это такое? — спросила Эльфина.
— Хрустальный коммуникатор, — признался Отто.
— Как он действует?
— Не знаю. В него надо говорить.
Впрочем, сказав это, он не выдал никакой тайны.
Эльфина задумчиво крутила стеклянный шар в длинных пальцах.
— Интересно, — пробормотала она.
— У волшебок есть много интересных вещей, — сказал Отто, от усталости потеряв всякую осторожность. — Такими шарами пользуются ведьмицы.
— Теперь всё это пойдет на продажу, — заявила Эльфина, убирая хрустальный шар в ящик письменного стола. — Ложись спать. Утром у нас встреча с очень важным гостем.
И Отто снова остался один в мрачной, темной комнате. Он прилег на диван. Поворочался немного, встал и поднял с пола мягкий коврик. Хотел накрыться им, но вдруг понял, что это волчья шкура. С тяжелым сердцем он выпустил ее из рук, и шкура соскользнула обратно на пол.
Потом Отто нащупал у себя на груди что-то теплое. Это было украшение, выпавшее из папки матери Эльфины. Вещь была довольно большая и массивная, но, тем не менее, он совсем забыл, что надел ее на шею.
Отто подошел к окну. Небо на востоке начало бледнеть. В тусклых рассветных лучах он принялся разглядывать свою находку. Это была резная каменная кошка, сделанная из очень черного, очень твердого камня, который иногда находили шахтеры, — он назывался обсидианом. Лапы кошки были украшены лунными камнями, в глазах горели рубины. И она была теплой. Теплее, чем он сам. Почти живой.
