— Думаю, что за доказанный сговор с контрабандистом или перекуп ядовитых веществ его как минимум можно вызвать на суд Драко. Но это сложно, ведь нужны достоверные улики и много времени на сбор группы поддержки.
Эээ, не очень понимаю, но очень интересно. Значит дракона можно призвать к ответу. Это уже радует.
— А как быть с алиментами? — я ощущала как рука ар'хана уменьшается и становится горячей. — Я еще ничего не получила. И дома нет и…
— Доченька, — виноватый тон мамы меня насторожил, — дело в том, что это место выбрали мы с твоим папой. Дом который приготовил "прости муж" стоял на самой границе двух империй и… Там ничего не было. Голая земля и пустыня на тысячи километров в округе. Те земли зовутся Лысиной и выжить там нереально. Поэтому чтобы спасти тебя от ужасной кончины, вмешался твой отец и заплатил доставщику.
— Хмм, хорошая новость, но что с алиментами?
— Ты нарушила договор, — четко и коротко выразился Кристоф. — Не следовала указам отца своих детей.
— Иии? — не томите! Говорите уже!
— Он может задержать выплаты до твоего подчинения и переселения в подготовленный дом.
"Блин, не нужны мне его деньги! Сама как-нибудь справлюсь!" — взыграла во мне гордость. Но здравый разум тихо спросил: "Сядешь на шею орка и свесишь ножки?" Та же гордость возмутилась и не пожелала быть вечно зависимой от кого-либо.
— Я могу договориться и платить Оливии за целительство, — подался вперед Урд'ах и нежно накрыл мою руку своей ладонью. — Куда бы она не пошла, ее будет ждать оплата труда, жилье и человек, который поможет устроиться и присматривать за детьми. Оливия может выбрать любое племя для проживания, я обо все договорюсь, — он был настолько возбужден, что старался сидеть прямо и смотрел в глаза отцу.
На Кларисе он старался не задерживать внимание. А его руки…
Он сжимал мои ладони так, будто меня сейчас отнимут у него. При этом мне было не больно. От этого действия мне стало тепло и хорошо.
Ну какой дом в пустыне? У меня тут лучшее будущее намечается.
С улыбкой смотрю на мужчину и чувствую нечто странное в груди. Впервые кто-то пытается взять всю мою ответственность на себя. Хотят защитить, оградить и помочь. Ему не важно какие преграды будут стоять на моем пути — он все решит.
"Моя душа уже с ней, а тело пусть забирают…"
Мне больно от этих воспоминаний.
— Я останусь здесь, — недоверие мамы и немой вопрос отца, который посмотрел в сторону пепелища. — С ар'ханами, — напрягся Шар' ах и мимолетом посмотрел на отца. — В племени, которое примет меня, — Урд'ах расслабился и улыбнулся одними глазами.
Боже, как же мне больно, ведь я не могу принять его чувств, а использовать привязанность ниже моего воспитания.
"Это совсем не надолго. Пусть поможет, а потом я отплачу".
Больно. Больно. Грудь сжимает. Воздуха не хватает.
Урд'ах смотрит на меня слишком преданно и нежно. Не знает какая я гадость в душе. Быть стервой рядом с этим ар' ханом слишком трудно.
31
Ялтон Ратинианский
Мужчина не мог понять что с ним творится. Истинная, отправленная с глаз долой, позабылась и почти стерлась из памяти дракона. На фоне Оливии о которой ему даже сны сняться, это явление выглядело странно.
Но времени раздумывать у Ялтона не было. Он кожей ощущал острую нехватку бывшей жены. Это было странно и болезненно для дракона. Рука, укушенная драконницей, до сих пор болела и не заживала. Пресловутая регенерация ящера не работала. Только когда из раны потек гной, профессор понял что просто так не справится с раной. Тянущая, ноющая боль — еще одна причина искать Оливию и детей.
Их хотелось вернуть во что бы то ни стало.
Болезненное расставание раздирало саму сущность внутреннего зверя и заставляло Ялтона идти на крайние меры.
Недавно он сорвался на своей ученице в Академии: рыкнул и применил "карающий взгляд". Дракон девочки был слаб, поэтому женское тело ломало и трясло на полу аудитории. Все как было с Оли. Профессора возбуждала картина корчащейся от болезненных спазмов девушки. Как ее тело трясет, а изо рта идет пена.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ощутив острое сексуальное желание Ялтон не мог себя удовлетворить. Потому что его привлекла не ученица, а ее метания и воспоминания о бывшей. Неудовлетворенность осталась под кожей, как заноза и начинала временами зудеть, подкрепляясь новыми эмоциями.
В этот раз, ему не простили выходку — уволили. Но профессор не расстраивался, у него был свой доход от препаратов. Его считали хорошим составителем лекарств от разных драконовых заболеваний. И Ялтон был рад, что когда-то решился и взял Оливию в жены — так было проще проводить опыты. А его нововведение — капсулы для зачатия дракончика, которые ежемесячно надо вводить беременной, производят фурор.
Но победы в денежном плане не гасили острого желания найти Оливию.
Его настолько злило исчезновение игрушки из собственных рук, что он не мог спать, есть и нормально жить. Все мысли были заняты поганкой, которая упорхнула из клетки. А после того срыва на злосчастном поле, когда дракон жег все что видел, желая выманить ту кто не отпускает его мысли, мир вовсе превратился в кашу из образов.
Вот сегодня он искал существо, которое поможет найти и вернуть Оливию с детьми на землях ар'ханов. С первого раза не получилось. В гильдии авантюристов такое задание даже принимать не стали. Земли чужой империи под запретом на посещение, а иначе война. Это Ялтону неизвестно почему спускают все с рук. Если бы он понимал что жрецы заманивают драконов в ловушку, которую экстренно придумали для Дракона Императора, то возможно включил бы голову, а не чешущееся место.
После отказа, внутренний дракон застонал от невероятно сильного болевого спазма. Ялтон едва удержал лицо, чтобы не скривиться.
А потом была рутина: проверка склада, пересчет лекарств и продажа по договоренностям. Он не помнил как вернулся в городскую квартиру, нежно укачивая ноющую рану. Ему стоило вспомнить какими именно заболеваниями он намеренно заражал Оливию, чтобы найти антидот против яда, который попал со слюной женщины. Но все записи сгорели в поместье, а лаборатория изрядно пострадала. Все что мужчина вспомнил, он уже сделал, но… Рана гноиться и ничего не берет эту заразу.
Единственный универсальный антидот был в крови Оливии. Для каких-то болезней нужны кровяные тельца, для других плазма. Но все это такая ерунда по сравнению с поиском драконицы.
— Ее зверь столько лет спал и не проявлялся, а теперь… — мужчина грохнул кулаком по столу и поморщился. Боль пронзила пострадавшую руку.
Он вспомнил как глазами Оливии на него смотрел дракон. С какой ненавистью, злостью и жгучей яростью он прорывался сквозь образ толстой женщины и желал единственного — смерти Ялтона.
— Ммм, я опять возбудился, — болезненно застонал Ялтон. Он знал что эту эрекцию ничем не утихомирить. — Нужно успокоиться и через час, возможно, все пройдет.
Но не прошло и десяти минут как с криками брани ворвалась Элеонора. Истинная ругалась с комендантшей и сторожем квартирного комплекса и не понимала почему ее не пускают к ее "Ялти".
В этот момент дракон мужчины ощутил странный запах и внезапно возделал хамку. Его настолько зациклило на удовлетворенности своих потребностей, что Ялтон просто хлопнул дверью перед работниками и набросился на свою возлюбленную, едва сдерживая оборот.
Спустя время острые позывы к сексу исчезли, разум погрузился в полузабытье, а тело стало таким тяжелым, что мужчина не желал шевелиться. Обессиленная Элеонора выползла из-под возлюбленного и сбежала в ванную комнату. Но дверь плохо прикрыла.
— Чудо духи действуют уж слишком эффективно, — послышался недовольный стон, — если бы не препарат Ратисимуса, то я бы сдохла, — некультурное выражение заставило Ялтона привстать на кровати.
Ратисимус?
Это же поставщик многих ингредиентов для незаконных экспериментов Ялтона! Он возит свои порошки и растворы с земель ар'ханов!
